Льдинка

И в самый ответственный момент Антон просыпается, где-то в подсознании поймав себя на мысли, что отчасти столь приятный сон был явью… А открыв глаза, чуть не закричал.

Этот Костя, чтоб он треснул, привалился прямо к нему и… целовал его, причем взасос! Антон сразу определил, что этот новоиспеченный пидор не спит и делает это осознанно, мерзко слюнявя ему губы и подбородок. Кроме того, он чувствовал, что Костя пытается открыть «молнию» на его спальнике, очевидно, с целью более близкого знакомства с его членом, который, признаться, все еще стоял колом, очевидно, продолжая витать в сладострастных грезах.

Антон мигом вспотел, невзирая на минусовую температуру в палатке. Ну, товарищи, это уж слишком. Насколько он знал, в семидесятые годы Уголовный кодекс весьма сурово карал лиц, занимающихся мужеложством, по-простому гомосеков, и он громко сказал:

– Константин, едрить тебя за ногу, чего это ты делаешь?

Костя резко отпрянул и заискивающе зашептал:

– Антош… прости. Пожалуйста, не шуми…

Антош?! Ядрена вошь! Он бы его еще «лапулей» назвал, мудозвон вафельный!

Антон приподнялся и тихо, но внятно и по слогам произнес:

– Если ты еще раз ко мне хоть пальцем прикоснешься, я оторву твой х… и затолкаю тебе же в зад, ты хорошо меня понял?

Даже в темноте он видел, как испуганно блеснули его глаза.

– Прости… я думал… ну, знаешь, что… тебе понравится.

Огромным усилием воли Антон сдержал себя, чтобы не придушить его.

– Если хочешь выпустить пар, воспользуйся своей рукой, – бросил он с отвращением и, отодвинувшись как можно дальше от него, поглубже залез в спальник.

– Антон…

– Чего тебе?

– Ты никому не скажешь? – голос Кости дрогнул, и в Антоне шевельнулось что-то похожее на жалость.

– Нет.

Костя вздохнул и отвернулся. Через пять минут он уже сладко посапывал, а Антон еще долго не мог уснуть. Он лежал весь в поту и матерился про себя, все еще дрожа от брезгливых воспоминаний.

В соседней палатке тоже не спали. Точнее, спал только Артур. Крепким сном здорового ребенка. Норвежец открыл глаза и несколько минут прислушивался к мерному дыханию молодого человека. Он медленно повернул голову, пытаясь разглядеть женщину. Она повернулась к нему спиной, с головой завернувшись в спальный мешок. Мужчина плотно сжал губы. Эта женщина, Злата, не нравилась ему. Более того, она внушала ему какой-то неосознанный страх. Ну да ладно, время дорого, и не затем он прибыл сюда, чтобы валяться в палатке и считать прыгающих баранов… Хорошо бы взять с собой ружье. Но об этом не могло идти и речи, этот проклятый юнец не расставался с ружьем ни на минуту, даже срать ходил с ним в обнимку, как карапуз с любимой игрушкой."

"Он плавно раскрыл «молнию» спальника. Затаив дыхание, пополз к выходу, наткнувшись у выхода на рюкзак Артура.