Любовь по требованию и без…

А те, что все-таки появлялись, можно было легко списать на обычные детские синяки от подвижных игр.

– А ваша мать, она что, совсем ни о чем не догадывалась? Вы не жаловались ей?

– При маме он становился самым любящим папочкой на свете. Хитрый он был. А ее боялся. Представляешь, могучий генерал Демин боялся свою жену, – Снежка фыркнула.

– Я не знаю, почему Сашка не жаловался маме. Мы с ним никогда не говорили о происходящем. Сегодня был первый раз за всю жизнь. Но он ничего не говорил никому. Наверное, из гордости.

И я тоже молчала. Даже не потому, что отец меня умело запугивал. Просто было стыдно. Ужасно, страшно и позорно стыдно, что мама узнает, какая я дрянь.

– Как ты выжила, Снежа? – спросил я, чувствуя страшную злость в груди. Такую, что хотелось немедленно начать убивать. Жаль, что уже некого. Все сами передохли…"

"– Я очень быстро научилась терять сознание, когда он начинал меня бить. Тогда ему становилось неинтересно, и он останавливался. Еще Сашка мне помогал.

Она опять остановилась, тыкаясь мне в шею носом и цепляясь скрюченными пальцами за плечо.

– Сашка ничего не говорил мне о происходящем, но в его взгляде я видела… сочувствие, что ли. Что-то такое, что помогало мне выживать.

– И мать не замечала, что с ее детьми не все в порядке?

– Замечала. Она меня по психологам водила, пыталась понять, отчего я стала такой нелюдимой. Тогда мне и поставили диагнозы «эмоциональная ригидность» и «эмоциональная депривация». Так что Сашка правду сказал, я ничего не могу чувствовать. Кроме ненависти.

– Он тебя не пытался насиловать?

– О нет. Наверное, боялся так далеко заходить. А может… – она задумалась, поэтому я закончил за нее:

– Импотент он был. Извращенец и импотент. И еще деда твоего боялся, потому что тот был реальной силой, которая от этого урода не оставила бы мокрого места, стань ему известно, чем его зятек занимается…

– Тот дед, которому ты звонишь по кнопочному телефону, шпионка Снежа, – улыбаясь, пояснил ее удивленным глазам. – Тот, который тебе информацию про меня слил.

– Ты что, знал? Гад ты, Эрик! – она возмущенно стукнула меня по плечу, вмиг позабыв про свой печальный рассказ.

Просто волшебное создание эта Снежа. Чудесное, способное выжить в любом аду, или умереть в страшных муках, а потом возродиться. Настоящая птица-феникс.

– Снежка, я буду звать тебя Феней, – сообщил ей, посмеиваясь и все настойчивее гладя по спине.

– Это что за собачья кличка? И вообще, ты чего меня лапаешь? Я тут тебе свою печальную жизнь рассказываю, – зашипела на меня обиженно.

– Снежа, я тебе, правда, ужасно сочувствую. И ты мне потом все расскажешь еще много-много раз, чтобы этот ужас перестал быть только твоим. Разделишь его со мной, чтобы полегче жилось. И я тоже тебе кое-что важное расскажу.