Ведьма и тьма

И только сам человек должен решать, прав он или ошибается. Другое дело, если Калокир сейчас ошибется… Тогда жизнь его изменится неузнаваемо…

Даже прожив столько времени рядом со Святославом Киевским, Калокир прежде всего оставался ромеем, подданным величайшей державы. Со всеми вытекающими отсюда благами – почетом, высоким положением, удобствами, защищенностью. Но теперь все может измениться, и Калокир может превратиться в опального изгоя… если не хуже. Хотя есть слабая надежда, что о нем просто забудут и он останется при князе Святославе, но это будет уже не почетное положение посла, а нечто иное.

О нем предпочтут забыть. Но разве сам Калокир согласен на это? Нет. Он помнит, как некогда Святослав сказал ему на берегу Днепра: «Дружба властителя, который никогда не знал поражений, – уже птица счастья в руке». Так что, возможно, происшедшее в Константинополе – знак, и пришла пора воспользоваться дружбой князя-победителя!

Патрикий ромейской державы почти бегом одолел оставшиеся переходы галереи, поднялся по боковой лестнице и постучал в дверь башенного покоя, где обычно располагался князь. По привычке подумал: «Хоть бы здесь охрану поставил…»

Святослав открыл сам.

Был по пояс раздет, в руке держал меч. Ну и зачем такому охрана?

Увидев застывшего в дверях ромея, легонько присвистнул.

– Все ветры Стрибога небесного! Кого это ко мне занесло? Ха! А я уж думал, Калокир, что до завтрашнего пира тебя от нашей чаровницы никакими силами не оторвать. Неужто прогнала?

Но затем, разглядев напряженное и мрачное лицо патрикия, спросил уже серьезнее:

– Что привело тебя, друг мой?

Он все чаще называл ромея так: «друг мой». Калокир уже привык к этому, а когда порой замечал в глазах князя недоверие, считал это обращение ироническим намеком: мол, знаю, каков ты с изнанки.

Впрочем, каков он на самом деле, Калокир и сам не знал, пока не принял решение, приведшее его в этот неурочный час к архонту Руси."

"– Нам надо поговорить, княже, – произнес он. – Знаю, что ты устал с дороги…

– Усталым я буду, когда состарюсь. Состарюсь же я лишь в том случае, если наши волхвы разучатся находить живую и мертвую воду.

У Калокира дрогнул уголок рта. Да, пока у князя есть эта дивная вода, он непобедим.

Ромей вспомнил, как во время боев за Филиппополь Святослава нешуточно ранили стрелой и воины оттащили его, истекающего кровью, под навес палатки. Но и получаса не минуло, как он вышел оттуда и продолжил руководить штурмом, будто и не было никакой стрелы. Чудо? Что ж, пора привыкать к чудесам русов. Однако знал и то, что чудо-воду на простых воинов не тратили. И те знали об этом, но относились спокойно. Они служители Перуновы, а их предводитель – верховный жрец. Именно он должен выжить и выстоять.