Любовное зелье колдуна-болтуна

А я к тому времени родила троих дочерей и находилась под тяжелым моральным давлением мужа и свекрови — Шаровы требовали сына. Алевтина Степановна шипела мне в спину: «Каролина трех мальчиков принесла, а ты бракоделка. Из милости голодранку в приличную семью взяли, а она постараться не может». Мне дико было такие речи от профессионального гинеколога слышать, так рассуждают малообразованные старухи. Я старалась пропускать злые слова мимо ушей, но вода камень точит. Василий ни разу не остановил мать, не защитил меня. Когда я его просила: «Дорогой, вели Алевтине Степановне от меня отвязаться», — он пожимал плечами и бубнил: «Не обращай внимания, у нее сложный характер. Не затевать же скандал с пожилой женщиной».

Шарова сделала секундную паузу, бросив на супруга взгляд, полный упрека. Затем, тяжело вздохнув, продолжила, по-прежнему обращаясь к одной Каролине.

— Сначала мне было очень неприятно, затем горькая обида съела мою любовь к Васе. С твоим мужем произошло то же самое. Он имел троих сыновей, крепкую семью на зависть друзьям и врагам, но любовь к жене давно испарилась, брак ваш держался на гипертрофированном чувстве ответственности Игоря. А еще он имел большие, очень амбициозные карьерные планы, для осуществления которых требовалась чистая, без скандалов биография. Тогда в Питере нас потянуло друг к другу. И мы поняли, что не сможем разлучиться. Вернувшись в Лоскутово, Гарик оборудовал для свиданий дом на дне карьера. Я понятия не имею, как ему удалось провернуть покупку и сделать ремонт, но через пару месяцев он сообщил мне адрес. Я приехала, увидела лачугу, вошла и поняла: это дворец. Встречаться часто не получалось, но когда мы оказывались вместе, время останавливалось, окружающий мир исчезал. Меня ничто не волновало, я не думала о том, кто убирает дом, покупает вино, цветы, меняет белье, стирает мой халатик, приносит косметику-парфюмерию. Я просто приезжала в сказку. А потом забеременела. И свекровь наконец-то получила внука, только рожденного не от ее сына.

— Степа был ребенком моего отца? — жалобно спросил Константин. — Значит, мне брат?

Светлана Алексеевна усмехнулась.

— Ну да! Шаров-то запрограммирован на девочек.

Затем жена нашего нанимателя повернулась к его матери.

— Уважаемая Алевтина Степановна, вы что, работая всю жизнь акушером-гинекологом, так и не узнали, что пол ребенка при зачатии определяет отец? Вам следовало рвать нервы не мне, а сыну.

— Гадина! — зашипела старуха. — Ты изменяла мужу! Дрянь. Потаскуха. Мерзавка. Шлюха подзаборная.

Светлана Алексеевна расхохоталась.

— Счет один-один. Вы ведь Василия, как мы сейчас узнали, произвели на свет не от Петра Ильича, своего законного супруга.

— Постойте, — пробормотала Раиса.