Любви больше нет

А потом с ленивой усмешкой машет мне ладонью, мол еще увидимся, дружок, и неспешно бредет в другую сторону.

Змеища! Я не понимаю, каким образом умудрился попасться к ней на крючок и позволил накинуть на себя чешуйчатые кольца. Загипнотизировала что ли?

Меня штырит, и в попытке обрести хоть немного спокойствия, я звоню Таське.

— Привет, — мягкий голос обволакивает, немного притупляя боль за грудиной.

— Привет, Тась, — я позорно хриплю, не справляюсь.

Она тут же настораживается:

— Что случилось?

Дебил! Мысленно отвешиваю себе оплеуху, прокашливаюсь и только после этого продолжаю:

— Все хорошо. Просто поперхнулся, — смеюсь, всеми силами изображая бодрого, беспечного придурка, у которого над головой не занесен топор возмездия, — Как насчет того, чтобы вечером отправиться в наш любимый ресторан?

— Сегодня? — охает она и тут же начинает причитать, — предупредил бы заранее, мне надо успеть сделать прическу.

Девочка, такая девочка…. Любимая.

— Уверен, ты справишься. В семь заеду, — улыбаюсь, а у самого в груди еле бьется. Страшно, что однажды будет не за кем заезжать.

Глава 7

Кирсанов, как и обещал, заезжает за мной ровно в семь. Я к этому времени уже готова. С прической, при полном параде. Красивая и взволнованная.

Сердце не на месте, когда вижу, как распахивается водительская дверь и, появляется Максим с огромным букетом. Слишком красиво, чтобы быть правдой. Сказка, нереальная, и в то же время очень правдоподобная.

Ноги не идут. Примерзли к асфальту, как неродные, и отказываются перемещать меня из точки А в точку Б. Я будто впервые вижу его и не могу поверить, что этот красивый видный мужчина с открытой улыбкой – мой муж. Это бьет острым шипом под диафрагму, напрочь отбивая возможность нормально дышать.

Слишком сложно. На грани. Почти больно.

Он подходит ко мне и протягивает букет. В серых глазах обожание с нотами тревоги:

— Ты чего какая? — спрашивает, слегка нахмурившись.

И я ляпаю первое, что приходит в голову:

— Не могу поверить, что такой шикарный мужчина мой.

На миг взгляд меняется и становится странным:

— А чей еще? Конечно, твой, — нежно прикасается губами к виску, и я сама льну к нему мартовской кошкой, внезапно ощутив дикую потребность прижаться, обнять, почувствовать себя в надежном кольце крепких рук.

— Готова?

Смущенно киваю.

Букет отправляется на заднее сиденье, я сама сажусь рядом с Максом, и мы едем в любимый Пелегрино. Когда-то именно там, Кирсанов сделала мне предложение, и с тех пор это место наполнено особым, сакральным смыслом. От этого волнение становится сильнее.

— Как прошел день?

— Как обычно, — Макс жмет плечами, — сначала работа, потом работа и под конец тоже работа."

"— Как скучно ты живешь, — я смеюсь, жадно рассматривая точеный мужской профиль.

Аж сердце заходится.