Махинация

И, отпустив меня, сахир спустился по ступеням вниз, направившись в кухню, и спросил, не оборачиваясь:

— Что хочешь на ужин?

— Н-н-не знаю, — растерянно отозвалась я.

— Везет, — Арнар скрылся в открытом проеме, — я лично точно знаю, чего хочу. И мне от этого ни на миг не легче.

Почему-то подумалось, что он сейчас не о еде.

* * *Последующие несколько дней прошли в безумном режиме — короткая ночь, когда я продолжала спать с сахиром, и наполненный сложной и бесконечной работой день. После попытки взлома наши спецы организовали для меня отдельную базу, с ежечасным копированием и хранением всех данных. Саи Кейри я больше не видела. Спрашивала о ней, но моя новая начальница сахира Дорван, смерив уничижительным взглядом, покинула мой кабинет, не сказав ни слова и уведя за ухо одну из помогающих мне сотрудниц.

На мои попытки остановить это безобразие сахира сухо приказала:

— Перепроверьте всю ее работу за последние два дня.

Перепроверила, процентов сорок пришлось переозвучивать самой. Работающие со мной девушки больше не ныли и не жаловались, но нас теперь осталось трое, а объем работы я основательно увеличила.

В десять вечера за мной неизменно являлся сахир Тень, молча ждал, пока я все сохраню в базе синапса, и так же молча отвозил домой. Таким образом, у меня оставалось менее двух часов на собственное изучение энирейского, потому что после прилета был ужин, затем Саттард оставлял меня на полтора часа, но в двенадцать он неизменно появлялся в моей спальне, и приходилось, отключив все, ложиться спать.

И это были бы самые счастливые моменты в моей жизни на Рейтане, если бы не сны. Сны стали жуткими, изматывающими, кошмарными… Я просыпалась, вздрагивая всем телом, прижималась сильнее к сахиру и чувствовала, что, несмотря на всю мою подготовку и психологическую устойчивость, у меня откровенно сдают нервы.

— Что на этот раз? — обнимая и начиная успокаивающе поглаживать по спине, сонно интересовался Арнар.

Стараясь не сорваться на крик, шептала практически одно и то же:

— Я бегу по лесу, спотыкаюсь, падаю на землю и уже не могу подняться, потому что у меня из живота растет дерево. Его корни крепко ухватились за землю, ввысь, к небу, поднимается крона…

Тень выдержал неделю моих кошмаров, а затем начал поднимать на час раньше, практически в предрассветное время, и заставлял бегать этот час по лесу, по территории второго кольца охраны его дома.

На мой возмущенный вопрос «зачем», последовал спокойный ответ: «Чтобы не боялась споткнуться и упасть».

Я все равно боялась. В принципе, никогда особо бегать не любила, но сейчас приходилось одновременно сопротивляться и иррациональному страху, который, несмотря на всю свою иррациональность, становился только сильнее.