Махинация

И это привело к тому, что в одно утро я все же упала."

"Больно, содрав кожу с колен и ладоней, ударившись подбородком тоже до крови и в целом пребывая в шоке от собственного тела. Меня учили падать! Меня учили, как падать! Я должна была сгруппироваться мгновенно, на одних рефлексах и вообще никак не пострадав при падении, вскочить и бежать дальше. Но вместо этого я перевернулась на спину и посмотрела в небо, которого не было видно — его закрывали кроны деревьев, закрывали плотно и основательно, так что свет казался скорее вечерними сумерками, нежели утром.

Сахир подошел, показавшись из-за дерева, — он по утрам не бегал, предпочитал силовые тренировки, — присел рядом со мной на корточки, скептически оглядел мои повреждения и поинтересовался:

— Будем ждать, пока вырастет дерево?

Посмотрела на него и поняла, что глаза жгут слезы.

— Как ты снимала стресс на Гаэре? — задал неожиданный вопрос Тень.

Судорожно выдохнув, честно призналась:

— У меня никогда не было таких стрессов.

Арнар, никак не прокомментировав это, молча взял меня на руки и поднял. В ответ на попытку высвободиться просто прижал к себе сильнее, и я затихла, уткнувшись в его плечо и чувствуя, что еще немного — и у меня начнется истерика. Совершенно иррациональная истерика. По совершенно иррациональному поводу.

Принеся меня в дом, Тень отнес в ванную комнату, усадил на бортик ванной, достав нож, осторожно срезал мои штаны, вообще никак не отреагировав на мои заверения о том, что я и сама справлюсь. После промыл и обработал ссадины, на подбородок наклеил пластырь, посмотрел мне в глаза и неожиданно предложил:

— Хочешь, поработаю твоим психоаналитиком?

Это было любопытное предложение. Вокруг него, сидящего на полу, валялись испачканные моей кровью салфетки и ватные диски, на его руках так же остались потеки моей крови, в глазах отражалась кровь, но уже его — зрачок стал отчетливо багровым.

— Полагаешь, это хорошая идея? — осторожно касаясь пластыря на своем лице, спросила я.

— Не уверен, — предельно честно ответил Тень.

Кто бы мне сказал, почему, даже уловив предупреждение в его голосе, я все же кивнула:

— Ну давай.

И почувствовала, как начала нервно кусать губы, с ощущением нарастающей нервозности глядя на сахира. Он смотрел на меня как-то странно, словно искренне сожалел, что вообще поднял тему, и не знал, как от этого разговора теперь уйти. Но я ждала… ждала его слов, как приговора, неизменного и неотвратимого, и Арнар, плюнув на все, сухо продолжил:

— Ты боишься не леса, ты боишься меня.

Выразительно развела руками, намекая, что он на всей этой планете вообще единственный, кого я не боюсь.

Саттард улыбнулся, протянув ладонь, нежно погладил по щеке и безжалостно уведомил:

— Потому что я не хочу, чтобы боялась. И делаю все для этого.