Маленькие Песцовые радости

— Ерунда какая-то, — проворчал дед.

Силы к нему возвращались на глазах, а целитель увлеченно проводил поддерживающие мероприятия, не забывая прислушиваться к тому, что мы говорим.

— Ерунда, не ерунда, — продолжил я. — Но тетя Алла настолько переживала, чтобы на пути ее сына никто не встал, что влепила блок на либидо всем мужчинам Рода. Сейчас у моих дядьев он снят, так что у тебя могут быть другие внуки.

— Ты не можешь быть сыном Шелагина, Илья, — не обольщайся. Разочарование будет слишком серьезным. — Дед уже настолько хорошо себя почувствовал, что сел. — После твоего рождения от князя приезжал целитель, который вполне определенно сказал, что ты — не Шелагин.

Софья тогда всю ночь проплакала, как будто это что-то могло изменить.

— Потому что на мне стояло маскирующее плетение, — пояснил я. — Не так давно глава Живетьевых сказала Шелагиным, что я — сын княжича. Кстати, Федорова это знала.

— Федорова?

— Мать того, кто считался моим отцом. И да, мы с его сыном — не родственники.

— Помоги-ка мне одеться, — проворчал дед, спуская ноги на пол.

Я бросил вопросительный взгляд на целителя, тот кивнул, что можно, хотя мне самому не нравилось то буйство энергий, что я наблюдал внутри пациента.

— Точно можно? — спросил я вслух.

— Василий Дмитриевич возбужден, но ему хуже станет, если не удастся это возбуждение выплеснуть. От себя могу добавить к сказанному, что в ауре наблюдаются следы слабого ментального влияния. Но старые.

— Потому что я артефакт ношу против ментала, — буркнул дед. — Вот новых и нет.

Он встал с кровати, силы у него прибывали прямо на глазах. Так что даже помогать одеваться не пришлось: из немощного старца дед почти мгновенно преобразился в бодрого мужчину в возрасте.

Энергия, которая раньше уходила к Владику, теперь словно распирала его изнутри, заставляя активно действовать. Помнится, когда с меня блок сняли, я от болевого шока на ногах не удержался. Правда, у меня слишком долго блок стоял, а после снятия энергосистема не сразу приспособилась.

В гостиную мы вошли торжественной процессией во главе с дедом. Первым делом он нашел тетю Аллу и так на нее посмотрел, что она попятилась и сбежала бы, не ухвати Греков ее за руку.

— Ну что? — спросил он Лебедева.

— Полный комплект.

И блок был, и следы ментального внушения.

Лебедев уселся в свободное кресло и торопливо принялся набрасывать заключение, не обращая внимания на наши разборки.

— Это не я, — залепетала тетя Алла. — Я не умею ставить блоки. Могу поклясться.

— Маскирующие заклятия тоже не умеете? — спросил я.

— Какие еще маскирующие? — срывающимся голосом спросила она

— Которые скрывали мое родство с Шелагиными.

— Это, кстати, легко проверить, — намекнул Лебедев.

— Соня меня сама об этом просила, — заюлила тетя Алла.