Маска Зорро (СИ)

До места назначения молодые люди доехали почти в полном молчании, дабы не дать звукам их голосов разлетаться в тихом ночном воздухе, и Изабелла была этому совершенно не против. Говорить о том, что произошло вчера вечером и накануне ночью, ей хотелось меньше всего."

"Путь до первого Подземелья занял меньше десяти минут, каждую из которых девушка потратила на то, чтобы почувствовать и осознать все повороты и направления, и по ее ощущениям они спустились куда-то вниз, относительно гасиенд де Ла Вега и Линарес, которые, единственные из всего поселения, были возведены на очень большом каменном выступе. Хотя, скорее, это была скала, один край которой обрывался через сотню метров от сада Линарес резко вниз, к расстилающейся под ним небольшой равнине, за которой потом начиналась довольно густая роща, а второй был совершенно пологий и выходил на общую дорогу, ведущую к центру поселения.

Эти две правящие гасиенды из-за их необычного расположения подсознательно перекликались со средневековыми замками, тыл которых был неприступен из-за высочайшего каменного обрыва позади цветущего сада, а передняя часть всегда находилась в поле зрения самих обитателей домов, в особо напряженные времена укрепляясь небольшими отрядами личной и гарнизонной охраны.

Мама Изабеллы и сэр Ричард так и жили в доме Зорро…

Безусловно, сеньора Камелия уже была в курсе обо всем происшедшем за эти два дня и, возможно, она была одной из немногих, кто заранее знал от сэра Ричарда, что именно произойдет во время праздничного бала. Однако за эти несколько часов, которые они провели в гостиной из красного дерева, никто ни словом не обмолвились о Фионе, Монте, покушении и заговорах. Для сеньоры Камелии было важно лишь то, что ее дочь сидела рядом с ней, цела и невредима, все прочее было оставлено за дверями каменного дома.

Сэр Ричард тоже был рядом и изредка принимал участие в беседе, когда речь заходила о его любимице Керолайн и ее судьбе.

Это был такой тихий и семейный вечер, что, напомни сейчас Изабелле кто-нибудь о роли сэра Ричарда Фила во вчерашнем празднестве, она долго пыталась бы прийти в себя, сопоставляя этого милого дедушку в бессменном пенсне с резной чашечкой чая в исхудавшей от времени руке с недавним непререкаемым вершителем международных судеб.

Два часа пролетели, словно две минуты, и Изабелле показалось, что они только успели открыть рот, чтобы расспросить друг друга о самочувствии и досуге, как на пороге зала появился Зорро и сообщил, что им пора было уходить.