Матабар (СИ)

Как сказка, рассказанная ребенку, как быль, спетая бардам. Леса и реки, горы и холмы укутывала метель, укрывая под собой незримые тропы и старую магию, превращая Алькаду и её леса в нечто, пусть все еще и красивое, но обыденное.

Охотник же пытался унять сердце, вновь стремящееся выпрыгнуть из груди. Но на сей раз не из-за страха или волнения, а потому что пыталось обогнать своего владельца и как можно быстрее добраться до Ястребиного Утеса. Словно что-то ждало их там. Что-то, что сможет дать ответ на самый сложный вопрос. Вопрос, который всегда оставался для завтрашнего дня и его сложных мыслей.

Вопрос:

— Кто я? — шептали губы Арди, а ветер поднимал пророненные слова и укачивал их в вышине.

Охотника не беспокоила даже буря, поднимавшаяся над горами. Черные тучи затягивали небосвод, сверкающий холодными звездами, безучастно провожавшими взглядом небольшой эпизод бесконечного хоровода танца Духов Дня и Ночи. Что им, вечным спутникам богов, до путей смертных.

Сверкали молнии, касаясь высоких пиков Алькады и гром обрушивался ударами молота на долину. В этот темный час, когда последний матабар мчался куда-то лишь в ему известном направлении, а по следу ученика бежал громадный барс, горожане внизу, на пороге широких прерий и степей, прятали своих детей, закрывали окна и запирали двери.

Церковь отрицала существование других богов и сил, кроме самого Светлоликого и даже его Вечные Ангелы — не более, чем олицетворение воли Сути Света, как иногда пастыри называли своего «царя царей».

Но чем дальше от Метрополии и Святого Престола, тем больше людей и первородных еще помнили и чтили старые уклады. И здесь, на западных рубежах империи, люди, порой, чувствовали дыхание тех, кого кто-то считал сказками, а другие — лишь заснувшими осколками прошлого.

И эта ночь, пугающая и чарующая одновременно, заставляла людей смотреть вовсе не на священное писание Светлоликого.

Нет-нет. Им не было дела до книги в черном переплете и орнаментом в виде солнца.

Они смотрели на амулеты, висевшие над порогом и на руны, начертанные еще прабабками на оконных рамах.

И на весь Эвергейл, отстроенный и восстановленный после набега Шанти’Ра, нашелся всего один старик, который вышел во двор.

Сгорбленный, полуслепой, с дрожащими руками, в которых сжимал простой резной посох, он словно не чувствовал ни пронизывающий холод, ни хлесткие удары порывистого ветра. Те заставляли скрипеть дома, качали столбы, местами даже оборвали провода, по которым бежали «искры Лей» — новомодное изобретение ученых Магов Метрополии.

Как многое изменилось за эти шесть лет…

Но только не для старика. Даже здесь, в долине, в дали от родных мест, он все еще чувствовал в себе достаточно сил.