Матабар (СИ)

Кряхтя и стеная, он выпрямился и поднял над головой посох, а затем с силой вонзил его себе под ноги.

— Ты справишься, — произнес он и словно еще несколько лет опустились ему на плечи. — Ардан.

И ветер, кружащий вокруг Старой и Новой Алькад, подхватил сказанное и понес через хребты, пролетел по перевалу и закружил вокруг утеса.

Там, где стоял молодой охотник.

Удивительно, как он прежде никогда этого не замечал. Что здесь, на дальнем изгибе хребта Алькады, за широким лесным перевалом, поднимаются еще одни горы. Горы, которые так же похожи на Алькаду, как младший брат на старшего.

Арди подошел к их подножию и посмотрел наверх. Там, среди туч и вьюги, он увидел утес, напоминающий голову ястреба, а сама гора — словно его острые крылья, пронзавшие облака.

— Ястребиный Утес…

И охотник, словно это была не буря, а погожий летний день, схватился пальцами за камни. Он мог бы обойти скалу, найти горную тропу и спокойно подняться наверх, но это значило бы потерять пол ночи, а может и несколько дней. Сердце Арди не позволяло такой расточительной роскоши.

Под ударами ветра, презирая уколы ледяных игл, слушая гром, Арди полз по камням, как его когда-то давно наставлял Учитель.

Отсветы молний становились для него лучами ока Духа Дня. И с каждой новой вспышкой он различал тени выступов, впадины узких расщелин, скосы расколов и тонкие линии парапетов. Охотник цеплялся за них, рывками передвигая тело, прижимаясь корпусом к скале и поднимаясь все выше и выше."

"Иногда едва было не срывался, но даже не чувствовал смрадного дыхания и холодных когтей. Страх, будто сам испугавшись свирепой бури, заскулил и поджал хвост, оставив наедине охотника и зимний шторм.

Стоило всего раз ошибиться, всего на мгновение оступиться, неправильно рассчитать силы, соскользнуть пальцами с особенно тонкой полоски камня, как темная пропасть внизу сожрет плоть и перемелет кости, но как и Учитель когда-то — Арди не ошибался.

Его пальцы оказались крепче когтей горного барса — любой выступ, даже толщиной с воронью косточку, был для него надежнее широкого плато. Дыхание охотника не сбивалось, а легкие раздувались широкими мехами, словно у молодого медведя, поднимающегося по камням к вершине водопада. Глаза Арди видели так же ясно отчетливо, как и глаза орла — он замечал даже самые дальние выступы и зацепы.

А до ушей, будто это была белка, ищущая дупло, доносились малейшее, едва различимые свисты, когда ветер путался среди расколов, трещин и расщелин.

Не прошло и трех часов, как охотник поднялся на вершину утеса. И здесь, на широком уступе, напоминающим язык, действительно лежал испещренный камень с небольшой полоской посередине, делящий его на две половины.

Арди подошел к нему, провел рукой и улыбнулся — действительно выглядел как попа.