Меч ислама

Сейчас, когда они не спеша прохаживались подле аккуратной самшитовой изгороди, возраст которой измерялся веками, их разговор, касающийся темы исповеди, все еще ни к чему не привел. Сама же исповедь, честная и откровенная, оказалась бесполезной.

— Сын мой, я не могу даровать тебе прощение, — сокрушенно произнес кардинал. — Сперва ты должен выказать стремление к избавлению от порока. Пока ты не выбросишь из головы саму мысль о мщении, ты продолжаешь грешить.

— Нет иного пути, кроме пути бесчестья.

— Так может рассуждать человек. Меня же интересует точка зрения Господа.

Я не могу ничего более сделать для тебя, дитя, пока ты не дашь мне понять, что в душе твоей произошли перемены.

Итак, притворно кающийся грешник поднялся с колен без отпущения грехов. Но, хотя кардинал и не мог более ничего для него сделать как священник, по-человечески он все еще пытался помочь Просперо и с этой целью привел его в сад."

"— Из трудного положения, в которое ты попал, нет простого выхода. Было бы легче, если бы тебя вдохновляло благочестие. Поставив свой долг перед Богом выше мнения света, ты бы обрел достаточно сил для того, чтобы перенести осуждение с безразличием.

Но твое единственное побуждение заключено в твоих страстях, в мирской любви. Даже откажись ты от мести, которую считаешь сыновним долгом, ты бы отказался не из христианских принципов, а ради собственного удовлетворения. Ты ненавидел бы грех не потому, что грех ненавистен, а из-за того, что он мешает осуществлению твоих желаний.

— Я не говорил всего этого, — возразил Просперо. — Я стою на распутье. То, от чего я должен отказаться, — не месть, а суд над убийцами моего отца. Иными словами, я должен отказаться от своих надежд на счастье.

В этом и заключается мой выбор.

— Ты просто выразил другими словами то, что сказал я.

— Ваше преосвященство не только священник, но и Адорно. Усматриваете ли вы, Адорно, заслугу в том, чтобы отказаться от справедливого возмездия?

— В Писании сказано: «Мщение — не мой удел». Таков ответ священнослужителя. Это — закон Господа. Мирянин не может быть освобожден от его соблюдения, за исключением случаев, когда подвергается опасности его душа.

— Вы хотите, чтобы я поверил, что и не будучи священником вы посоветовали бы мне простить Дориа? Кардинал ласково улыбнулся:

— Как Адорно, возможно, и не посоветовал бы.

Но, поскольку я все равно был бы не прав, какое это имеет значение? Хотя я и служитель Господа, но я все же и Адорно. Я все же — брат твоего отца. И клянусь тебе, что не жажду крови Дориа. Но, поскольку я слаб и подвержен страстям, как и все, я бы оправдал месть даже как священнослужитель. Если, разумеется, на Дориа и впрямь лежит ответственность за убийство.

Просперо в изумлении остановился.