Мертвое

Ржавчина был без сознания, он не видел распахнутой клыкастой пасти и черных угольных глаз чудовища.

Все это зрелище досталось одной мне.

Эфрим собирался сожрать Ржавчину. Или забрать с собой, как и других исчезнувших детей!

Я не издала ни звука. Лишь схватила из тлеющего очага ухват и со всей силы ткнула в бедро эфрима. Запахло паленой шерстью, чудовище зарычало. И повернуло ко мне жуткую голову.

Черные глаза уставились на меня.

— Пошел прочь! — пискнула я. — Не смей его трогать! Пошел!

Эфрим выронил мальчика. И двинулся ко мне.

А дальше — тьма. Единственный раз в жизни я потеряла сознание.

Наутро мой друг пришел в себя. Даже его кашель ослаб…

А в мой рассказ о жутком эфриме никто, конечно, не поверил.

* * *Утром во время умывания я с ужасом увидела в зеркале серые радужки, лишь слегка отливающие зеленью. Неужели прошел почти месяц? В дверь постучал Кристиан, я подпрыгнула и выронила бутылку с мылом.

— Иви… все в порядке? — глухо спросил февр.

Я потерла бледные щеки, плеснула в лицо водой, глянула в зеркало. И ужаснулась. Зелень окончательно исчезла из моих глаз. А «брат» как назло стоит в коридоре и, кажется, собирается оставаться там до старости!

— Иви?

— Я еще не готова!

— Нам надо поговорить. О том, что было ночью.

Вот же склирз! Я нервно покосилась на дверь, раздумывая, что делать. Ночной кошмар отступил, но ощущение объятий Кристиана — нет. Я проснулась с его запахом на коже и странным чувством защищенности. И это пробуждало во мне странные эмоции. Сильные и пугающие.

Только вот единственное, чего я хотела сейчас — чтобы Кристиан ушел!

Дверная ручка медленно опустилась, и я чуть не завопила.

— Поговорим вечером!

— Сейчас. Иви, выходи немедленно, ты торчишь там почти час.

— Вот настырный, — пробормотала я, таращась на свои серые радужки. — Чтоб тебя мыши покусали!

Как только я выйду, Кристиан потащит меня в гостиную для разговора. И точно увидит мои глаза! Что же делать? Я сжала кулаки, вгоняя ногти в ладони.

В гостиную мне точно нельзя. В коридоре горит лишь один рожок, в его приглушенном свете цвет глаз не разобрать. А вот в гостиной…

Похоже, у меня лишь один вариант.

Одним движением я скинула с себя длинный бархатный халат и шелковую сорочку, растрепала волосы так, чтобы пряди упали на лицо и плечи. Подхватила полотенце и обмотала вокруг тела. Посмотрела на себя в зеркало. Кусок пушистой ткани закрывал меня от груди до середины бедра, оставляя открытыми плечи и ноги. Жутко неприличное зрелище! Закусив губу, я стянула полотенце пониже, оголяя верх груди. Глянула на себя в зеркало, выдохнула и толкнула дверь.

— Ты решила там поселиться… — начал Кристиан и поперхнулся. Его взгляд уперся в верхнюю границу полотенца, упал вниз — до моих обнаженных ступней. И снова пополз вверх. Медленно.