Межсезонье

 — Связист отлил из двух стаканов в третий и, чокнувшись со стоявшими на столе стопками, выпил. — Виктор Петрович, все равно спалились, айда до монтажников?

— Давно пора… — кинул химик.

— Все, завязывайте, — заскочил в каморку красный как рак Василенко. — Срочный выезд!

— Да ну на фиг! — возмутился Лымарь. — Какой выезд? Мы пятеро суток без продыху отпахали.

— Шевелитесь. — Антон отпер шкафчик с колдовскими принадлежностями. — Какое-то серьезное ЧП стряслось!

— А мы тут при чем? — одернул свитер Виктор Петрович. — Пусть Шахрая вон напрягают.

— Первая бригада еще с промзоны не вернулась.

 — Василенко высыпал на стол пригоршню амулетов. — Во второй — колдун в больнице. Откат словил. Так что, кроме нас, некому.

— Премии не лишат? — на всякий случай уточнил расстегнувший молнию рюкзачка Шумов.

— Если в десять минут уложимся — нет. Виктор Петрович, сообразите что-нибудь мозги прочистить, а?

— Пацаны, ходу! — подскочил к оружейному ящику Лымарь.

— Сейчас все будет, — химик вытащил из-под дивана картонную коробку, забитую разнокалиберными пузырьками. Взял со стола пустой стакан, смешал в нем добрый десяток ингредиентов, под конец капнул нашатыря и осторожно отпил.

 — Фу!..

Виктора Петровича скрутила короткая судорога, лицо перекосило, но почти сразу он облегченно передохнул.

— По глотку? — Алекс взял протянутый стакан.

— Хочешь — два сделай, — разрешил химик.

— Не хочу. — Шумов заранее сморщился, выпил, с трудом сдержал рвоту и передал микстуру дальше. Вещь оказалась на редкость противная, но сейчас без экстренного протрезвления было не обойтись: пока в голове играет хмель, на выезде делать нечего.

"

"— Мне кажется или она с каждым разом все омерзительней становится? — пожаловался Василенко, которого перекорежило от пронзительного привкуса маринованной почки бархатника.

— Так и есть, — поддержал его Семен. — Только печень садим…

— А не пейте водку, печень садиться не будет, — фыркнул Виктор Петрович, распихивая по многочисленным карманам и кармашкам длинного пальто разной степени заполненности бутыльки. Оставшиеся препараты он уместил в потертом кожаном саквояже, потом сунул в карман варежки, нашел валявшийся на полу шарф и с облезлой ушанкой в руке направился к выходу.

 — На свежем воздухе вас ждать буду.

— Водка — это зло! — Алекс зажал ладонями раскалывающиеся виски, мотнул головой, как обычно опасаясь, что она треснет. Но нет, боль отступила. Вместе с болью выветрился и хмель, и только моментально пересохшее горло напоминало о слишком уж затянувшейся опохмелке. Парень поднял с пола полторашку, хлебнул воды и начал осторожно убирать в темно-синий рюкзачок ноутбук и разнообразные измерительные приборы.