Бывшие. Без срока давности (СИ)

Признаюсь, иногда мечтала, что однажды мы с Яной переедем, но эти мечты казались далекими-далекими, реальность тянула вниз, ближе к тем возможностям, что у меня были. Они же считались сильно ограниченными, если быть честной.

Но вот я уже паковала вещи, а в голове такой сумбур, мамочки! Сердце буквально выпрыгивало из груди, мысли путались. На глаза то и дело слезы наворачивались: нужно было уместить нашу с Яной жизнь в несколько чемоданов, и я понятия не имела, как это сделать!

Богдан вообще заявил, что я могла с собой не брать ничего из вещей, он обеспечит нас всем необходимым. Но я так не могла. По сути, меня отрывали из привычной среды, а там, в гостях у Богдана, я буду на птичьих правах находиться. У нас еще не такое хорошее общение, чтобы я без опаски смотрела в будущее.

Страшилась кучи разных сложностей: непонимания, ссор по мелочам, старых обид… Много всего! Ко всему прочему расстаться со старыми вещами мне было сложно и по другой причине: они хранили множество приятных воспоминаний и казались мне наполненными особенным, живительным теплом.

Возможно, начать с чистого листа и построить что-то новое даже хорошо в некоторых случаях. Однако мне будет проще адаптироваться в новых условиях, если меня будет окружать несколько приятных сердцу вещиц и мелочей.

Обстановка для переезда нервная: проблемы с Дашей только набирали обороты!

Скандалы, ссоры, слезы мамы, ее попытки воздействовать на сестру — ничего не помогало! Она уперлась в свое «хочу и буду», не видела ничего. Разумеется, мне было психологически сложно понимать, что оставлю маму наедине с этой раскапризничавшейся нахалкой. Она ведь и не думала упростить нам жизнь, бросила работу, куда едва устроилась, ничего не объяснила, зато выкатила претензию слезливую:

— Вы портите мне настроение! До истерики доводите. Выкидыш хотите мне устроить, что ли?!

И как с ней бороться…

Если я еще могла что-то сказать, прикрикнуть и голос повысить, сестра немного прижимала свои хотелки и уменьшала гонор, то с мамой она вела себя исключительно дерзко и требовательно, а у мамы характер слишком мягкий. Ее легко было разжалобить слезами и истерикой. К тому же она заочно поддерживала сестру в желании оставить малыша и придерживалась мнения, мол, дал бог зайку, даст и лужайку…

Я опасалась как бы в итоге содержание Дашкиного ребенка не упало на мои плечи… Вот честно, сколько я всю семью тянула, а Дашка, что?

Не торопится вступать во взрослую жизнь, с этим Мурзалиевым чего учудила, и с психом бросила работу, шляется черт знает где целыми днями. Хоть вышвыривай ее вещи на улицу, мое терпение подходило к концу. Единственное, что меня удерживало так поступить, это мама.