Миссия доброй воли

Ему показалось, что щеки спящего будто бы порозовели, что губы стали ярче и уголки рта уже не опущены вниз в скорбной гримасе. В самом ли деле так, или это игра воображения?.. Некоторое время Эрик пребывал в раздумьях, глядя на бледное лицо лоона эо и вспоминая его слова. Он не спросил Хийара о множестве важных вещей! Он даже не мог сообразить, на каком языке они говорили! Или общение было мысленным? Но как такое возможно – ведь он не телепат! Он всего лишь...

Лязгнула стальная переборка, послышались тяжелые шаги Чагра’шари:

– Уже вечер, Рирех. Хочешь есть?

– Хочу. Но сначала поднимемся наверх. Мне нужно вдохнуть свежий воздух.

– Тогда вставай. Над Таханги’ту восходят луны... Это красиво.

Скрипучая кабина лифта подняла их к площадке под бетонным куполом. Ворота распахнулись.

* * *Ночной воздух был насыщен ароматами моря и запахом нагретых светилами скал, в небе горели звезды и плыли двенадцать разноцветных лун, делавших остров подобным обители призраков. Каменные изваяния словно ожили в зыбком свете, в падавших с неба лучах искрились и сияли самоцветы, блестели лунные дорожки на песке, и неторопливо, беззвучно, таинственно скользили тени. Тишину нарушал лишь шелест пересыпаемых ветром песчинок да отдаленный рокот бивших о скалы волн.

Чагра’шари шевельнулся. В лунном свете его лицо казалось переменчивым, будто слепленным из еще не застывшей темной глины.

– Ты провел внизу много времени, Рирех. Удалось с ним поговорить?

– Думаешь, это вообще возможно?

– Не знаю. Но пха Шаххаш’пихи утверждает, что среди ашинге есть такие, что могут общаться без слов. – Сделав паузу, молодой тэд добавил: – И ты – один из них.

– Он переоценивает мои способности, – отозвался Эрик. – Я не умею читать мысли и не знаю, о чем ты думаешь. Могу сказать лишь одно: в тебе нет злобы к чужаку. В других хапторах тоже – в тех, кого я здесь встретил.

– Тебя это удивляет?

– Да. В вашем материнском мире все иначе. Там я ощущал неприязнь – может быть, потому, что наши народы воевали.

– На Таханги’ту слишком небольшое население, и никто из нас не воевал ни с ашинге, ни с дроми. Там, – Чагра’шари поднял руку к небосводу, – двести разных миров, и хапторы, обитающие в них, тоже разные. В нашем мире мы заняты выживанием. Слишком тяжелый труд, чтобы тратить силы на ненависть.

– О Шаххаш’пихи я бы этого не сказал, – заметил Эрик.

– Пха Шаххаш’пихи – наш наследственный правитель, но он рожден не здесь, а на Харшабаим-Утарту. Он хочет сделать наш клан великим... самым великим среди Новых династий... Но пока это плохо получается.

Ветер взметнул серебристый песок, закрутил маленьким смерчем и осыпал песчинками белую кварцевую глыбу. Она походила на сокола со сложенными крыльями. Его когтистые лапы покоились на пьедестале из серой яшмы.