Миссия в Париже

– Не скажете, который час? – наклонившись к Кольцову, таинственным шепотом спросил он.

– Глупее вопрос не мог придумать? – и Кольцов потянул за цепочку карманных часов, выглядывавшую из-под расстегнутого пальто незнакомца.

– Кольцов? – нисколько не смутившись, спросил он.

– Кольцов, – Павел с иронической улыбкой поглядел на мужичка. – В «казаков-разбойников» играете? Конспираторы! – и протянул ему свое удостоверение.

Мужичок внимательно его изучил и, возвращая, оправдываясь, сказал:

– Извините, конечно. Примет не сообщили. Вижу, выгрузились.

А кто такие? Может, землемеры чи иологи. А случается, и похужее кто.

– Например! – насторожился Кольцов.

– Тот же Петлюра тут частенько шнырял. А теперь все больше всякие батьки. То батька Манява, то Величко, то сам Слива объявятся. Неспокойно в наших краях. Воюем потихоньку, – и затем он представился. – Будем, как говорится, знакомы. Я – командир Чигиринских чоновцев Федор Бузыкин.

– Где ваши люди? Сколько? – спросил Кольцов.

– Прибыли только наши, чигиринские, и кременчугские. Восемьдесят семь человек.

– А черкасские?"

"– У них там какая-то банда объявилась.

Говорят, сам Махно припожаловал, его отряд. Отбиваются. Когда управятся, обещали тоже прибыть.

Бузыкину было лет под пятьдесят, седоволосый, с выдубленным ветрами и солнцем лицом. Говорил он неторопливо, обстоятельно.

– Люди тут недалеко. В амбаре. А то разбредутся по селу, собери их потом. Да и от лихого глаза подальше. Понимаем!

– Сколько телег? – спросил Кольцов.

Бузыкин немного помолчал, подсчитывая в уме.

– Одиннадцать телег, – и уточнил: – Наших шесть, и у кременчугских не то пять, не то шесть.

– Распорядитесь, чтоб перевезли туда, к вашей стоянке, все наше имущество.

Чоновцы прибыли в Бурты еще до рассвета и сразу же разместились в большом амбаре, в котором еще совсем недавно хранилось зерно, а сейчас, как память о прежних тучных годах, в соломе, выстлавшей весь пол, шуршали мыши. А вверху, под крышей, гроздьями свисали, иногда попискивая, летучие мыши.

Бузыкин представил Кольцову командира кременчугских чоновцев Ивана Калошу. Тот по возрасту был чуть постарше Федора, ростом пониже, и разговаривал, не в пример Бузыкину, торопливо, скороговоркой, порой проглатывая слова.

Он словно стремился быстрее высказать пришедшую мысль, пока она не выветрилась из памяти.

Кольцов и Кириллов вместе с Бузыкиным и Калошей уединились в небольшой пристройке, служившей когда-то сторожкой. Кольцов подробно рассказал чоновским командирам все, что знал о белогвардейской засаде в Матронинском монастыре. О самом монастыре он знал только то, что услышал на совещании у Фрунзе от Сиротинского.