Мой чужой король

Отсрочка? О да. Я — трусиха?

Мне вдруг сделалось за что бояться…

— Идем. Твои воины желают поведать о ваших победах, — настойчиво позвал беловолосого Ледяной король, даже не глянув на меня.

А я осталась с женщинами.

Понимая, что спокойные дни закончены.

ГЛАВА 13

— Кажется я понял принцип, по которому разместили знаки.

Принцип?

Я подалась вперед.

На душе последние дни было тоскливо. Хотя…

Странно, но замок ожил с появлением хрустальных, будто не только их одежды, но и души отражали свет. Сердце Ворона сбросило свое сонное оцепенение. Ледяной пик должен был закончиться только через две седьмицы, а внутри становилось теплее. Девицы ярче одевались, громче звучал смех, стряпухи доставали из припасов самые вкусности, а воины оживленно обсуждали приемы и оружие, которыми с ними с удовольствием делилось племя.

Все их любили.

Вот что со мной не так? Может, мне просто не дали шанса полюбить?

Я не принимала…

— Вот здесь расположились первые, — Даг постучал пальцем. Вздохнула, потерла переносицу и снова посмотрела на рисунок, на котором были изображены очертания замка и точками — найденные знаки. Я все чаще пряталась в библиотеке, не имея возможности участвовать во всеобщем довольстве, а он, конечно, со мной — прилип. И теперь я уже его не отсылала к собственным делам… так было обоим спокойней, — В это месте я нашел пятый, шестой. Видите? Образовывают будто какую-то фигуру. Седьмой обнаружили вчера в этой башне… Если бы мы знали, сколько их всего, нашли и остальные и затем…

Если бы знали…

Знали.

— Десять, — сказала я так хрипло, что охранитель вздрогнул.

— Десять…знаков?

— Да.

Растерла плечи и встала, прошлась по помещению, в котором вдруг сделалось невообразимо холодно, несмотря на жар.

— Десять… рун. Причина хвори долгой…

— Вы…

— Уверена? — скривила губы, — Да. Только не знаю, в чем.

Даг и верно понял принцип.

И две следующих руны мы нашли быстро. Заниматься кроме того не хотелось ничем…

Я почти не появлялась в эти два дня перед гостями и жителями замка, впрочем, в этом не было странности — каждый из проживающих в Сердце Ворона был полон хлопот. Мы чаще всего и прежде встречались обитателями только по вечерам. В одном огромном зале, объединенные не только совместной трапезой и теплом, но и душевными разговорами, музыкой и возлияниями.

Так что никто не заметил моей отстраненности — я никогда не становилась средоточием. А Эгиль предпочитал не замечать. Или он и прежде был столь равнодушен?

Да что я знала о том, кого называла мужем?

Я знала, что он велик. Значит даже больше, чем всем казалось в долинах."

"Я знала, как учащается его дыхание, когда он видит меня обнаженной.

Я помнила каждый его вздох, когда он добирался до пика удовольствия.