Мой чужой король

На голове — заплетенные косы, которые удержат тень на расстоянии, вокруг — только тишина закатного времени и жар.

Я обращаюсь сразу ко всем богам и ни к кому. Ищу ответы на все вопросы. И не могу ни одного задать, только лишь смотрю на образовавшийся рисунок в попытке распознать будущее.

Колдуньи используют кости, чтобы найти пропавший скот, понять причину смерти или болезни, приблизиться к тому, чтобы стать частью жизненных оборотов. Колдуньи используют… я — почти нет. Я даже не помню, откуда они мне достались?

То ли старая Нья передала, то ли в родовой крепости кто оставил, но я старалась как можно реже обращаться к такому способу запутать свою жизнь — тем более, что некому было научить.

Но не бесполезно… Кости и то, что они являли, может и не давали ответов, зато позволяли поразмыслить над вопросами.

А это уже оказалось немало.

Потому и спряталась снова в библиотеке, чтобы всмотреться в причудливые фигуры, никем не потревоженная.

Кости смешались в руны, воспоминания обрамили вспыхнувшие в моей голове образы, а точки на плане замка обрели новые значения, сходясь в одной. И, пока солнце за закрытыми ставнями садилось, пламя жара становилось все выше, а гул в моей голове все громче, придавливая тело и сердце к холодным каменным плитам, забирая все силы…

Даг чувствует. Несмотря на запрет, отпирает таки дверь и со вздохом поднимает меня с пола, усаживает в кресло и дает горячий хмель. Где только нашел? Даг… снова единственный, кому я могу доверять. Не мужу ведь верить?

Этой ночью он любил меня молчаливо и с мрачной решимостью… Любил ли? Странное слово, которое всегда так хочется примерить на свою собственную жизнь, и всегда она оказывается не по размеру, будто божественный кожевенних сшил сапожок из разных, никак не соединяющихся кусочков, и припорошил их стеклянными осколками.

Что мне уготовил мой… или чужой король? Что предназначено нам — подниматься все выше и выше, чтобы с вершины увидеть весь мир или же меня тащат наверх, чтобы сбросить?

Он изменился, мой чужой король. Из черного и непримиримого олицетворения Тьмы он стал для меня колючим, но теплым мехом, способным отогреть мою душу. И я верила, что он не притворялся.

Он изменил меня."

"Север и лед. Ворон и его Сердце. Я сама превратилась из каменного изваяния в текущее пламя, готовое принять ту форму, которую захочет он. Но что Эгиль пытается создать из меня? И как мне пережить эту боль превращения в каменный монолит, который все больше сковывает мою суть?

Из горла вырвался стон, а я спрятала заплаканное лицо в ладонях. И когда меня осторожно обняли мужские руки, прошептала:

— Только ты и верен мне. Только в тебе уверена.