Мой чужой король

Королю… Пока — не могла.

Прошла в зал и села за стол, натянутая, как струна гигьи. А когда после сытной еды по традиции мне её передали, давно ведь не слышали моего пения, выплеснула на инструмент и окружающих все свои чувства, что бурлили во мне полноводным потоком, грозя затопить всё вокруг.

На тех выплеснула, кто понял… И, сославшись на усталость, удалилась, пока в воздухе все еще звенели мои слова.

И что же мне прикажешь делать

Если я хочу вести речь о мире и взаимопонимании

Но тебе ведом лишь язык меча?

Как заставить тебя понять, что путь избранный тобой к гибели ведет

Если тебе ведом лишь язык меча?

Как сказать, что бы ты оставил меня и родных моих в покое

Если тебе ведом лишь язык меча?

Клинку дам я слово…

Так язык мой станет железом

А слова мои великим кличем боевым

С которым стрела моего божественного гнева будет разить

Свою песнь меча пою я для тебя

Колыбельную гибели

Чтобы смог я просыпаться с улыбкой

И покоем в сердце

И покоем в сердце

И покоем в сердце

Все ради всеобщего блага

Мое отражение я вижу в глазах твоих

Но моя эра только началась

ГЛАВА 15

Там слишком мрачно даже для Сердца Ворона, в этой комнате."

"Какая издевка — и в сердце Эгиля-Ворона тоже настолько мрачно, что я просто не могу найти ответов за темнотой.

Бегу, задыхаясь, — то ли от бега, то ли от того, как крутит внутри жернова душа. И Даг за мной бежит… ни о каком сне и речи нет. Не время спать, хоть и грядет самая темная часть ночи.

Мы легко находим эту комнату. Вверх-вниз, вправо — по паутине лестниц и ходов. За лунный месяц успели изучить замок досконально, так, как могут знать лишь убийцы — но я бегу, будто сама преследуемая этими убийцами. Или не «будто»?

Меня и верно привезли сюда убивать? Так отчего же до сих пор лишь любили? Надежду дарили, что меня можно любить — дочь короля и чернокнижницы, найденную на рассвете с самым черным камнем на груди?

Что там говорила колдунья? Что я начну чувствовать свой камень?

Я и правда чувствую, наконец.

С черным хрусталем не страшно умереть и отправиться в божественные чертоги — он и там защитит. Он не для наведения порчи, а для устранения. Чтобы от усталости избавлять и от тревоги. Защищать от слишком безрадостной Судьбы. И помогать пережить потери… хоть своих близких, хоть части души.

Ведь это был твой камень, да, мама? И как ты обошлась без него, оставив не только дочь, но и возможность защититься от боли?

Что там говорил охранитель — я вправе решать? Я и решила. Сделала шаг, много шагов навстречу правде, пусть даже и моей только, а уж что делать с ней…и это решу.

Что там говорил Ворон? Не время? Он ошибся, король. Время давно пришло — в тот момент, когда я ответила своему отцу согласием на то, чтобы убить тебя, мой чужой король.