Мой театр. По страницам дневника. Книга II
Вокруг имени Николая Цискаридзе по-прежнему бурлят страсти. Его успешная в разных областях деятельность вызывает искреннее уважение и признание у одних, раздражение и зависть у других. Не потому ли, что сегодня он – один из немногих, кто является действительно значимой личностью в искусстве, талантливый и непримиримый в отношении культа крикливой бездарности.«Мой театр. Книга II» – продолжение автобиографии, созданной на основе дневника 2003-2013 гг. Вернувшись в Большой театр после травмы, едва не стоившей жизни, приходится заново доказывать право на звание премьера. Руководство пытается тормозить успешное развитие карьеры, заявляя – «незаменимых нет»; его не устраивает и быстро растущая благодаря ТВ популярность артиста у широкой зрительской аудитории. Настоящей трагедией становится «реконструкция» ГАБТа. Второе дыхание дарит участие в гала звезд по всему миру, проекты «Короли танца» и «Русские сезоны XXI век», тесное сотрудничество с Мариинским театром, приглашение вновь танцевать в Парижской опере, профессия педагога. Но судьба преподносит новые испытания. В начале 2010-х годов в процессе борьбы за власть в ГАБТе провоцируются громкие скандалы с целью оклеветать и уничтожить Цискаридзе. Однако их организаторы терпят поражение, оказываются сами жестко наказаны жизнью.Драматичный, непредсказуемый сюжет этой книги полон и счастливых, светлых воспоминаний – о достижениях учеников, творческих победах, а главное, о дорогих для автора людях: Семёновой, Пестове, Пети, Жанмер, Григоровиче, Максимовой, Плисецкой, Хазанове, Неёловой, Образцовой, Вишневской, графине де Дориа, Демидовой, Винер-Усмановой, Фрейндлих, Виктюке, Гундаревой, Аллайя, Чайковской, Фоменко и других. Связанные с ними истории, полные юмора и человеческого тепла, приоткрывают занавес над личной жизнью танцовщика.Книга рассчитана на самую широкую аудиторию. Большинство фотографий публикуются впервые.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Наташе с ее телосложением длинный тюник противопоказан по определению, про ее партнера – низкорослого, с непропорциональной фигурой и короткими, более чем плотными ногами – даже говорить не буду. Данилян попросил меня с ребятами порепетировать. Я честно пришел в зал, попробовал, но прислушиваться к моим советам они не собирались, у них имелось собственное понимание «романтического» балета.
Дальше совсем смешно. Приехал Володя Малахов, звонит мне: «Привет, звезда! Жду тебя на завтраке!» Я спустился в ресторан. Сели за столик, Володя открыл буклет гала, где по обыкновению напечатали программу: «Ой! Колька, а ты видел?» – подскочил он.
Гала мы станцевали с блеском, на следующий день все разъехались.
25
Я занимался своими делами, а по Москве поползли слухи о Филине и его личной заинтересованности в юной Анжелине Воронцовой, которая теперь училась в выпускном классе Московской академии хореографии.
Этим событиям предшествовала такая история. Вернувшись в Москву с конкурса «Арабеск» в Перми, в гримерке, как-то между прочим, я рассказал Филину о Воронцовой – хорошей девочке из Воронежа, с которой хотела работать Максимова.
В мае, накануне выпускных экзаменов во МГАХ, меня вызвал Иксанов, в директорском кабинете сидел Янин: «Николай, поговорите с Леоновой, вы же кумовья с ней, чтобы Воронцова сделала правильный выбор». Анжелина действительно была лучшей в том выпуске, и борьба между театрами за способного артиста дело обычное.
Я пошел в школу. Марина Константиновна рассказала, что Филин в течение года, пока Воронцова училась в классе у Натальи Архиповой, постоянно наведывался в академию. И что у нее, Леоновой, с Филиным произошел конфликт. Тот потребовал, чтобы Воронцова шла на Международный конкурс артистов балета в Москве, который должен был состояться летом, от его театра, а не от школы, якобы у него с Анжелиной какой-то контракт.











