Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Какой контракт? Девочке не исполнилось и шестнадцати лет. Тут во МГАХ появляюсь я, уполномоченный генеральным директором Большого театра повлиять на ситуацию.

Незадолго до этого при встрече Филин меня шутливо предупредил: «Ты в нашу ситуацию с Воронцовой не лезь!» Я разве что не подпрыгнул: «Серый! Да тебя ж посадят! Она же несовершеннолетняя». «Ничего, я еще на ней женюсь», – ухмыльнулся Сергей. Я пропустил это мимо ушей, меня это не касалось…

Мы с Леоновой прошли в Учебный театр, где шла репетиция. Воронцову я видел второй раз в жизни. Объяснил девочке, что ее официально приглашают работать в ГАБТ.

Тогда мы и решили с Мариной Константиновной поставить Воронцову в пару с Овчаренко для конкурса, репертуар у них сходился. Я начал с Артемом активно репетировать «Пахиту» и «Обера»…

До открытия конкурса, до «Сильфиды» с дебютом Овчаренко, остается два дня. На кону стоит моя репутация – в зале будет Григорович, событие посвящено Семёновой. Артем выходит на сценический прогон и безбожно врет порядок рила – массового танца, который, кроме него, исполняют еще 23 артиста! Подсмотреть не у кого, он же стоит впереди всех – роль-то главная! Я беру его в зал, начинаем репетировать.

Артем оказался даже не в состоянии верно сделать порядок движений. Меня от его тупости затрясло, я разорался. Тут Овчаренко берет свои вещи: «Мне это все надоело!» И уходит. У меня тогда мелькнула мысль, что, пока я ездил по гастролям, с Артемом что-то происходило.

26

Первый день сбора жюри XI Международного конкурса артистов балета в Большом театре. Мы подошли к столу, я увидел таблички с фамилиями. Справа от Ю. Н. Григоровича сидел В. В. Васильев, с левой стороны – я.

Когда Юрий Николаевич вошел, обратившись к Владимиру Викторовичу, сказал: «Это танцовщик, с которого я начинал в Большом театре» – и, повернувшись ко мне, продолжил: «А это танцовщик, с которым я закончил руководство в Большом театре».

Все зааплодировали. «Но прежде чем мы начнем работу, давайте почтим память двух величайших балерин, которые ушли от нас совсем недавно – Натальи Бессмертновой и Екатерины Максимовой». Мы, молча, встали…"

"На открытии конкурса «Сильфиду» Овчаренко станцевал, но я не пошел на спектакль. На следующий день Артем явился ко мне домой с букетом цветов, прося прощения.

А у меня гости. Все хором стали меня убеждать простить его, мол, срыв у человека произошел эмоциональный, такое случается…

Мне бы на порог не пускать этого мальчика, но стало жалко Анжелину. Надо же, чтобы он в качестве партнера с Воронцовой на конкурс вышел. Я продолжил с парой репетировать, но было очевидно, что с Артемом что-то происходит, он сам не свой ходил, странный, будто его чем-то опоили.

27

После II тура конкурса я засобирался на очередные зарубежные гастроли.