Мой театр. По страницам дневника. Книга II

37

Туфли для артиста балета – как скрипка или виолончель для профессионального музыканта. Перед выступлением я всегда старался очень аккуратно, чтобы не испачкать, разносить свои туфли, и всю свою творческую жизнь танцевал каждый спектакль только в новой обуви. Нас к этому в школе П. А. Пестов приучил.

Однажды Пётр Антонович мне в сердцах признался: «Коля, если бы ты знал, как мне надоели эти волосатые косые-кривые мужские ноги!» А если они были еще и в замусоленных, грязных туфлях… такого Пестов никогда бы не допустил. Он, будучи по своей природе эстетом, и так страдал от нашего, далеко не идеального, внешнего вида.

Я за этим очень следил. Потому на видео, фотографиях мои стопы аккуратно выглядят.

Гастролируя за границей, одно время я покупал на пробу туфли разных иностранных фирм. Порой не мог выдержать в них даже десяти минут класса, у меня сразу начинало сводить ноги, то есть мышцы на своде стопы. В какой-то момент понял: нет! Больше экспериментов над ногами не провожу и никогда не изменю своим театральным мастерам.

По-моему, в 2009 году в театре был организован балетный профсоюз, который возглавил Филин.

Начал Сергей свою деятельность с темы туфель неслучайно, видимо, понимая, где какая рыба и почем. Он обошел всех артисток балета, опросив, кто и в каких туфлях хочет танцевать: Большого театра, «Гришко», «Р-КЛАССА», зарубежных фирм. Идея заключалась в том, чтобы театр закупал (опять-таки закупал), кроме собственной, еще и чужую обувь.

В общем, Сергей пожелания-то собрал, но его инициатива неожиданно заглохла. Возможно, попытка зайти на территорию чужих интересов не увенчалась успехом. Прошло несколько месяцев, ко мне подошли наши артистки: «Коль, можешь помочь?» – «Что такое?» – «Серёжа обещал, а ничего не сделал.

Ты мог бы сходить в дирекцию с этим списком? Нам скоро не в чем будет танцевать».

Производство туфель мастерскими ГАБТа катастрофически сокращалось. Мастера, получавшие более чем скромные оклады, начали уходить в частные компании. На отток уникальных кадров руководство никакого внимания не обращало. Ему такая ситуация была на руку. Сладкое слово – закупка – очередной раз ласкало слух!

В вопросе балетной обуви я намертво стоял на позиции – ее должны шить наши мастерские.

Меня поддержала значительная часть танцовщиков. Написали коллективное письмо, которое, естественно, именно Цискаридзе отнес в дирекцию. Кончина мужского обувного цеха мастерских Большого театра на какое-то время отложилась.

Женскому обувному цеху не повезло, среди артисток балета своей «Цискаридзе» не нашлось. Тех, кто импортной обуви по-прежнему предпочитал российскую, стали вызывать наверх и настойчиво «рекомендовать» сменить туфли на заграничные.