Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Единственный друг молодости Петра Антоновича, работавший с ним в Горьковском театре оперы и балета, Прибылов, любил повторять: «Большой театр для Петьки всегда был пределом его мечтаний!» После вечера с отсутствовавшим юбиляром Герман Николаевич позвонил, растроганный и взволнованный: «Коля! Нет у Пети ученика, который бы сделал для него больше, чем ты!» Но так думали единицы…

И вот что получилось: ГАБТ есть, гала есть, съемки телевидения есть, а Петра Антоновича нет. Я сделал ради Пестова всё, что мог. Поднял всех, кого мог. Перед началом вечера вышел к публике, сказал о Петре Антоновиче теплые слова, что, к сожалению, состояние его здоровья не позволило ему приехать, но он в курсе всего, что сегодня будет происходить в Большом театре…

По нашей с Юрой Бурлакой инициативе он собрал и отправил в Штутгарт посылку: кассету с записью юбилейного концерта, красивый буклет, программку и тому подобное – то есть полный отчет о проделанной работе.

Но не через неделю, не через месяц от Пестова не последовало никакой реакции. Вообще никакой. Тишина…

Критики г. Москвы и Московской области с нескрываемым восторгом злорадствовали – а Пестов-то в Большой театр не приехал! И виноват в том Цискаридзе! Тут я узнал, что к хору «доброжелателей» присоединился и голос моей еще со времен школы близкой приятельницы Натальи Левкоевой.

Она заявила, что пестовский юбилей – мой провал и исполнительский, и педагогический; что у нас с Воронцовой нет ни вкуса, ни понимания…

Я решил с Наташей поговорить, узнать, что же ее так не устроило в моей работе. Позвонил, выслушал претензии, с которыми был абсолютно не согласен. Естественно, речь тут же зашла о Пестове, вернее об его отсутствии на гала в Большом театре.

Левкоева вдруг и говорит: «Если бы ты меня попросил, я бы уговорила Петра Антоновича приехать!» Я ушам своим не поверил: «При чем тут ты?! Вообще-то, это мой педагог, к которому ты никакого отношения не имеешь и никогда не имела!» «Надо уметь с людьми общаться», – важно заявила Левкоева.

Тут без каких бы то ни было колебаний я сказал: «Наташенька, прощай!» – и вычеркнул ее навсегда из своей жизни. Правда, когда Левкоева очень серьезно заболела, понадобились врачи, больница и деньги на операцию, я всё сделал.

Но это ничего не изменило в моем к ней отношении.

Позднее З. А. Ляшко, директор музея МГАХ, бывшая 30 лет бессменным секретарем С. Н. Головкиной и, наверное, самым близким человеком П. А. Пестову в школе, сказала: «Коля! Я знала Петра Антоновича больше сорока лет. Поверьте! Он не к вам не приехал. Он к Большому театру не приехал. Решил, что может ему отомстить таким образом. Ведь для Большого театра и его руководителей, того же Григоровича, школьный педагог Пестов никогда не являлся важной персоной.