Мой театр. По страницам дневника. Книга II

А мне: «Как не знаете? В Большом театре сказали звонить вам по всем вопросам…» Какая-то хрень, подумал я. Приехав домой, включил телевизор и увидел репортаж о том, что некто плеснул в лицо Филину серной кислотой…

51

Ситуация с покушением мне сразу показалась странной. Я знал историю картины «Даная» Рембрандта в Эрмитаже, когда какой-то псих облил ее кислотой. Видел документальный фильм, как этот шедевр спасали. Специалисты там объясняли, что «Данаю» разрушила не столько кислота, сколько мокрые тряпки, которыми ее стали протирать. Потому что кислота вкупе с водой дает страшный, уничтожающий эффект.

Помнился и телефильм о победительнице какого-то конкурса красоты, которую обезобразили таким варварским способом, там лица не было.

А тут по телевизору показывают Филина, чье лицо в бинтах, как у Шарикова из фильма «Собачье сердце» по Булгакову. Как будто у него не ожог, а черепно-мозговая травма. Какой ожог? К ожогу притронуться невозможно, нельзя! Ожог не перевязывают, тем более бинтами."

"Однажды, еще в Тбилиси, мама по неосторожности обварилась кипятком. Плеснула на себя из чайника, прямо на водолазку, это был сущий кошмар! Такие раны открытые! О том, чтобы к ним притронуться, и речи быть не могло.

А тут лицо! Кислота!

В своем интервью Сергей заявил – спасло то, что он сразу снегом умылся, то есть смыл с себя кислоту. Кроме того, он знает, кто именно его облил: «Я увидел, я узнал брови, ресницы и голос…»

Новость о «кислотном» скандале немедленно облетела весь мир. Все затаилось в ожидании, чью фамилию Филин назовет… Но у тех, кто подготовил и осуществил эту акцию, не получалось назвать того, кого они очень хотели назвать. Потому что у того, кого они хотели назвать, было железобетонное алиби.

«Кислотное дело» набирало обороты, об этом писали, говорили, судачили все кому не лень. А у меня сессия в разгаре в юридической академии, подготовка к спектаклям, постоянно идет «Смерть Полифема» в кукольном театре, на телевидении съемки «Танцев со звездами».

И вдруг на пресс-конференции по поводу Филина выходит директор ГАБТа Иксанов и говорит (его никто не спрашивал, ни с того ни с сего, на ровном месте), что «Николай Цискаридзе здесь вообще ни при чем». И началось! Все СМИ бросились расследовать, почему он так сказал? Значит, Цискаридзе подозревают?! Да?! Ату его!!!

Я на улицу вообще выйти не мог.

Из своего подъезда выбегал и буквально падал в машину, потому что меня всюду караулили, как зверя, журналисты. Камеры стояли везде. Из Большого театра я выбирался так, чтобы никто не мог догадаться, из какой двери я выйду.

Работники театральных цехов ГАБТа, видя, что со мной вытворяют, были на моей стороне, только боялись об этом вслух высказываться. В балетной труппе втихаря мне тоже многие сочувствовали.