Моя навсегда

Никто не виноват. Хочешь, я уеду? Я понимаю, я тебе тут на фиг не уперлась, я просто понятия не имела, куда идти. К матери не могу, друзей он от меня потихоньку всех отвадил.

– Я хочу, чтобы ты у меня осталась, – сказал Митя.

– Ну, спасибо тебе, добрый молодец. Накорми, напои и спать уложи. – Я заговаривалась, кажется, у меня все-таки поднялась температура. – Да-да-да, а лучше всего, что тут, у тебя, единственное место на земле, куда он не придет. Я могу быть уверена – не в себе, потому что от меня толку ноль, мне веры нет, а в нем. Даже если он узнает, что я тут, он не захочет тебя видеть.

– Я все равно кого-нибудь вызову. Тебя должен кто-то осмотреть, Соня.

Митькин тон изменился, стал холодным, далеким, словно из соседней галактики. Диван раскачивался, как плот на реке.

– Ой, да вызывай ты кого хочешь. Делай что хочешь, только не буди.

– Конечно, Соня, ты пока отдыхай, – приторно– сладко сказал он, продолжая сидеть на краешке дивана.

В задумчивости набирал номер на мобильном. Я кинула в него подушкой, села на диване и вдруг расхохоталась. Я смеялась и смотрела на Митю, а он – на меня, хмурясь и злясь.

Телефон в его руке говорил, что он далеко не первый в очереди страдальцев и болезных. Автоответчик «Скорой».

– Представляешь, какая у вас семейка? Отец и сын. Яблоко от яблони. Яблоко познания добра и зла. А ведь каждый из вас умудрился выставить меня за дверь! – выпалила, наконец, я и откинулась обратно на постель.

Митя ничего не ответил. Он снова с беспокойством приложил к моему лбу свою ледяную ладонь. Во всяком случае, мне она показалась ледяной.

Умирая, любовь металась в жару, искала лазейки, пыталась найти ответы и оправдать или хотя бы забыть.

Я понимала, что назад пути нет, но все равно искала его.

Я видела сон. Надо мной склонился кто-то без лица – только глаза. Серые, или карие, или даже разные. Лицо спрятано за маской. Белая врачебная маска, а над ней – бездонные, умные, пронзительно грустные глаза. То ли Дмитрий, то ли кто-то еще. Вместо потолка вдруг увидела небо – оно клокотало, и серые клочковатые облака летели по небу со страшной скоростью в сто миллионов лет в секунду. Я хотела сорвать маску, мне нужно было увидеть лицо, но человек был слишком далеко.

Я тянула руку, но он вдруг стал от меня отходить. Чуть дальше, на шаг, на два, на расстояние чуть дальше вытянутой руки. Я побежала за ним, но человек развернулся и пошел от меня. Он не бежал, просто спокойно и размеренно шел вперед, иногда оглядываясь, словно желая убедиться, что я все еще там, но догнать его я не могла. Я задыхалась, сердце стучало как сумасшедшее, ноги горели – я бежала босиком.

Когда Митя меня разбудил, я его почти догнала.