Моя невинная девочка

Хозяйственное, семейное, гражданское, налоговое… столько отраслей права, а тебя заклинило! В деле своих родителей ты ничем не поможешь, этим должны заниматься правоохранительные органы.

– О, и ты, конечно, веришь в справедливость, – выдаю я язвительно.

– Ни хрена подобного. Именно поэтому этим делом занимается Богомолова. Потому что она проконтролирует. А что сможешь сделать ты, кроме того, что объяснять следователю, насколько важно это дело для тебя?

– Что ж, тогда, полагаю, я должна быть благодарна за то, что ты познакомил меня с Ириной. Спасибо! – И надо бы это произнести нормальным тоном, а не выходит, меня всю трясет.

– Ну почему ты все перекручиваешь?!

– Я не перекручиваю! Я действительно тебе благодарна. Если бы ты не познакомил меня с Ириной…

Я не договариваю, потому что Макар отворачивается и, запустив руку в волосы, становится у окна и смотрит сквозь стекло. Я хаотично роюсь в своей голове, чтобы подобрать правильные слова, а тем временем успокоиться. Гордеев должен знать, почему я так восстаю против его мнения, но мне это плохо удается. Еще и бабушка советовала быть покладистее с мужчиной. Считаю до пяти, медленно выдыхаю и подхожу к Гордееву со спины. Прижимаюсь, обнимая за талию. Он стоит с руками в карманах стильных брюк, и пока никак не отвечает на мой жест.

– Меня обижает, что ты даже не хочешь попытаться принять мое мнение, – негромко произношу я.

– Как и ты – мое.

– Свое ты навязываешь. Толком не объясняешь, почему считаешь, что мне не место в уголовной отрасли.

– Сонь, это грязь. Такая черная и вязкая, от которой потом не отмыться. Ты другого склада характера, чем та же Ирина. Она достаточно легко воспринимает все процессы уголовного производства. Но даже она мучается кошмарами, если ты не в курсе. Для женской психики уголовка – это тяжело, здесь действительно нужен не стальной, а титановый стержень внутри. У тебя его нет. Ты достаточно сильная, но не для этого. В тебе нет достаточно цинзизма и пофигизма. И тебе не нужно становиться сильнее, чтобы даже самой себе доказать, что ты можешь. Ты сможешь, я уверен, но какие будут последствия?

Внутри меня поднимается протест, желание доказать, что во мне есть этот стержень, что я смогу! Потому что синдром отличницы никто не отменял. «Быстрее, выше, сильнее» – так учили меня родители, так говорил папа, объясняя, что нет другой формулы успеха. Только достигать, быть лучше своих конкурентов, перепрыгивать выше головы и преодолевать себя. Каждый день. А сейчас Макар предлагает мне отступиться.

Я пытаюсь сбросить свои руки с него, но Макар их перехватывает, а потом поворачивается лицом ко мне. Смотрит на меня, прожигая взглядом. На челюстях играют желваки, а губы сжаты в тонкую линию.