Моя невинная девочка

Я убираю на кухне, мы с Ирой желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по своим комнатам. Звоню Макару, но он не отвечает. Пишу сообщение о том, что люблю и желаю ему спокойной ночи. Получаю в ответ те же слова с припиской «Прости, не могу говорить», и засыпаю, обнимая подушку и сжимая в ладони телефон. Ну как засыпаю? Уплываю в тревожные сны, после которых утром просыпаюсь совершенно разбитая.

Приведя себя в порядок, выхожу из комнаты и понимаю, что бабушка уже проснулась, потому что из кухни пахнет чем—то вкусным и слышен грохот посуды.

– Доброе утро, – произношу, как только оказываюсь по другую сторону барной стойки.

– Доброе, Сплюшка.

– А Ира еще не вставала?

– Вставала. Обнимается с унитазом твоя Ира. Зачем было делать тесты? Сказала же: беременна.

– В смысле? Ей тесты привезли? Она сделала?

– Сделала, – подтверждает бабушка.

– И что?

Бабушка поворачивается ко мне и смотрит вопросительно.

– Соня, ты меня совсем не слушаешь? Беременна она.

Как только бабушка произносит это, из—за угла появляется шокированная Ира, и в этот же самый момент люк над квартирой открывается, и по ступенькам быстро спускается Богомолов. С огромным букетом роз он несется через гостиную к нам, подхватывает Иру на руки и кружит, прижимая к себе. Что—то быстро шепчет на ухо, поставив на пол, но так и не отпустив. Отстраняется и со слезами на глазах смотрит на свою жену.

– Обещаю, – произносит тихо, а Ира кивает.

– Букет мне? – Витя протягивает цветы, Ира забирает. – Спасибо.

– Доброе утро, дамы.

– Доброе, – отзываемся мы с бабушкой в унисон, а я, даже несмотря на то, что нахожусь под влиянием сантиментов от поступка Богомолова, все равно заглядываю за его плечо в надежде увидеть Макара. Витя улавливает мой взгляд.

– Он занят, Сонь. Позвонит позже, как только освободится.

– Все… нормально?

– Да, неплохо. Он сам расскажет. Ир, можем поговорить? – спрашивает, переведя взгляд на жену.

Ира крутится с букетом в поисках вазы, я забираю его с улыбкой.

– Давай, я поставлю.

– Спасибо, – Ира совсем стала какая—то тихая. Со вчерашнего вечера, когда бабушка сделала заявление о положении Богомоловой, ту как подменили. Обычно бойкая и веселая, сегодня Ира совсем на себя не похожа. Она уводит Витю в свою комнату, а я поворачиваюсь к бабушке, которая как раз выключает плиту под сковородой, на которой жарит сырники.

– Как ты разобралась с плитой? – спрашиваю прислоняясь бедром к столу.

– Ну, во—первых, я живу в не совсем уж дремучем лесу, Сплюшка. А, во—вторых, мне любезно помог юноша из охраны.

– А их—то ты как нашла?

– Долго ли, умеючи? На вот, тарелку эту отнеси ребятам, пусть позавтракают. Давай—давай, и тоже будем садиться за стол.