Молчи обо мне

Приезжаю в офис, где уже аврал, потому что здесь, в мире куда больших денег, чем сфера медиа, совсем другая обстановка и другие законы. Здесь все грызутся, как пауки в банке, а я — предводитель всего этого оправданного каннибализма, самый большой и беспощадный убийца.

Я торчу в офисе несколько часов, а потом, когда все расходятся, Анжела просит меня задержаться. Судя по выражению ее лица, меня ждет выволочка, каких давно не случалось. Навскидку даже не представляю, где мог так проштрафиться.

Когда большой зал для совещаний пустеет, моя верная помощница кладет на стол большой бумажный пакет и пальцем толкает в мою сторону. Внутри пачка фотографий: я, Женя, Хельг. Кажется, это сделано на прошлой неделе, когда мы вечером выбрались за покупками. Всего на час или два, было уже довольно поздно. Но ракурс фотографий очень хороший: видны наши лица, видно, как я наклоняюсь к Жене, чтобы поцеловать ее. И качество снимков наталкивает на мысль о профессиональной оптике, хотя…

— Что это? — спрашивает Анжела тоном надзирателя.

— Это моя личная жизнь и не очень понимаю, почему должен за нее отчитываться.

Она как-то слишком уж быстро начинает согласно кивать, а такого я не помню за все время наших рабочих отношений. Чтобы Анжела — и сразу согласилась?

— Кстати, знаешь, откуда у меня эти снимки? — уже подчеркнуто елейным тоном интересуется она.

— Анжела, давай на этот раз без спектакля.

Обычно я охотно подыгрываю, и наши перепалки заканчиваются устраивающим нас обоих итогом без взаимных обид. Но сегодня я злой. Потому что говорить правильные вещи и думать правильные вещи — огромная разница. И из головы не выходит тот факт, что теперь у Жениного ребенка может появиться отец. Он должен появиться, потому что так — правильно. Я не претендую на роль законного отца, я… просто хочу быть с этой женщиной и воспитывать мальчишку, как своего. Будет он называть меня «папой» или «Лукой» — какая разница?

Но если у Хельга появится отец, он станет и частью Жениной жизни тоже. А если в ней осталась хоть капля чувств, которые она болезненно выдергивала из себя все эти годы, то…

— Твоя драгоценная покладистая жена решила подстраховаться. — Голос Анжелы вытаскивает меня из мрачных размышлений.

— И? Это ее адвокат принес?

— Это я получила от человека, который согласился крысятничать, — поясняет моя вездесущая помощница. — Но уверена, что через пару дней, когда они придумают, как лучше разыграть этот козырь, мы получим и фотографии, и длинный список «хочу» в обмен на согласие похоронить этот скандал.

Надо же. Элли решила показать зубы. Снова.