Можно я побуду счастливой?

Но денег на такси у меня нет! И я снова принялась реветь.

– А дома? Дома есть деньги? – спокойно спросил Друг.

Дома есть какие-то остатки от пяти тысяч франков, привезенных мной. Поднялась на улицу с коляской, где, слава богу, спал, не ведая о проблемах, мой сын, поймала машину, кое-как назвала водителю адрес, и – о счастье! – он привез меня домой. Денег хватило. Раздевшись, я рухнула на стул и впала в ступор. Придя в себя, четко осознала – рассчитывать на мужа я не должна! Нет, не так – я не должна верить всему, что он говорит! Далеко не все, что он предлагает, – правильно и подлежит точному исполнению.

Обида моя осталась надолго. Стыд, отчаянье и ужас жили со мной много лет. Долго я не могла ему простить, как он, словно щенят, выпихнул нас с сыном на улицу, даже не подстраховав деньгами. Его объяснение, что это было «так нужно», чтобы меня научить, я так и не приняла. И не поняла. Ни тогда, ни сейчас.

И еще. Молоко в тот день у меня пропало. Окончательно.

На минное поле я вступила именно в тот день. И шла по нему все двадцать с лишним лет нашего брака.

Теперь о смешном. Моя подруга Жанка приехала ко мне в гости, и не просто потусоваться и пошляться по магазинам – нет! Приехала она с целью выйти замуж. При этом ей совсем не нужен был муж-парижанин. Замужество нужно было исключительно для того, чтобы ее дочку Свету взяли петь в Гранд-опера! Ни больше ни меньше! Нам казалось, что Жанкины запросики и претензии слегка… преувеличены. Так же, как и таланты Светы. Но Жанка перла как танк – Гранд-опера и ни меньше! Венская опера чем-то ее не устроила. Мы принялись знакомить Жанку со всеми известными холостяками. Потом знакомые кончились, и мы перешли на знакомых знакомых. В поле нашего зрения, в орбите отчаянного и почти безнадежного сватовства, появился профессор-математик, иранец, человек странный и не от мира сего. Крошечного роста, в огромных бифокальных очках, толстоватенький, перетянутый брючным ремнем на уровне… ну не горла – будем снисходительны – груди.

Математик ухаживал за Жанкой как умел. А умел он, увы, неважно."

"И тут парижская подруга Нина предложила нам сходить на танцы.

– Куда? – удивились мы и решительно отказались.

Нина призвала нас к совести: до Жанкиного отъезда осталось полмесяца, пора действовать.

И мы отправились в клуб «Жорж Санд» в самом центре Парижа. Робея и очень стесняясь, зашли в шикарный вестибюль и оплатили входные билеты. Потом спустились довольно глубоко, этажа примерно на два или три. Полутемный зал, зеркальные стены, бордовые диваны – и пустая арена, как в цирке. Похоже на бордель, хотя мы, конечно, борделей не видели. Но во всем богатом антураже было что-то очень подозрительное и очень странное. Присели на диван, заказали коктейли и принялись беспокойно оглядываться – никого нет.