Можно я побуду счастливой?

Так и стояли мы, потрясенные и растерянные. И еще – очень счастливые!

Отмыли и украсили дом – надо жить, и жить с радостью – потому что я к ней готова.

К тому времени у нас уже жили первые приемные дети. Муж относился к этому терпимо. Я убеждала его, что он – большой молодец, пошел на такое! Он и сам был горд собой. Местные газеты пестрели заголовками: «Французский журналист усыновляет русских детей!»

Люди относились к нему с уважением, и ему это было очень приятно. Я никогда не перетягивала одеяло на себя – ему так проще, значит – так и будет. Главное, что мы спасаем детей!"

"Семь лет мы жили без газа – топили печку, заготавливали дрова. Но дом оказался теплым, и печка не подводила – щедро отдавая свой жар и тепло. Строили-то на века, много поколений вперед – для детей, внуков, правнуков. Такой дом был наследным.

И еще одна мистическая история – сон.

Моя любимая бабушка Клавдия была человеком неверующим. Хотя ее крестили по рождению, но в храм не ходила. Все объяснимо – бабуля жила в такое время, когда вера преследовалась. Но и воинствующей атеисткой она не была.

Вторая моя бабушка, казачка Ольга, человек религиозный и строгий, даже суровый, все время молилась.

Бабушка Клава пела, привила мне любовь к музыке и танцам, учила накрывать на стол, причесываться, одеваться – быть женщиной и нравиться окружающим.

Каникулы в станице у бабушки Оли – это тяжелый физический труд, ведра воды из ручья, еда поросенку, корм курам, змею не бояться, а забить тяпкой. Жизнь в станице была тяжела, и сама бабушка Оля была непростой – с ней было трудно, ехать в станицу мне не очень хотелось – я понимала, что меня ждет.

Жизнь в доме у бабушки Клавы – вот где был праздник! Шумные дни рождения, красивые наряды, духи и помада. Всегда весело, всегда ярко, красиво и вкусно. Меня мучило это с детства – есть Бог или нет? Почему моя бабушка Оля с ним разговаривает, а любимая бабушка Клава – нет?

Каждый вечер перед сном я говорила Богу: «Если ты есть, покажись! Докажи мне, что ты все-таки есть».

Что с моей мамой? Почему в детстве, когда она была мне так нужна, она со мной не жила? Почему ни разу меня не приласкала?

У меня много вопросов: а почему так много религий? Раз Бог один, значит, и религия должна быть одна, и все будут счастливы! Вот где логика, где? Какие-то сказки – Адам, Ева, райский сад и все прочее. Какая глупость – ад и рай. Разве нельзя было придумать что-нибудь посерьезнее? И эти вопросы мучили меня многие годы. И чем старше я становилась, тем строже я задавала Богу свои вопросы, но снова не получала ответ.

Перед отъездом в Париж моя подруга Тома отвезла меня в Лавру. Я была на восьмом месяце беременности, но поехала за благословеньем на отъезд. В Лавре меня испугала толпа. Я ожидала интимности, а тут – несметное количество людей.