Можно я побуду счастливой?

Все очень реалистично и явно – я четко не разделяю, это сон или явь? Но знаю, что это – истина, правда. Словно на погруженной в проявитель пленке, эти ощущения появляются не сразу, осторожно, постепенно и ненавязчиво. Сейчас, по прошествии времени, я понимаю, что это был не сон – это был разговор.

Всю жизнь я, как капризный ребенок, буквально требовала подтверждения – простите за дерзость. И я его получила – с лихвой.

Огромные колонны задают масштаб – люди маленькие, но не незначительные, не муравьи, не насекомые, нет – просто мельче того, что их окружает. Словно гулливеры в стране великанов. У меня нет чувства унижения, уничижения, а есть четкое, вполне осознанное ощущение и понимание храма. Его величия.

Я узнаю каких-то людей – мне кажется, старых знакомых. Мы здороваемся одними глазами, не кивая друг другу, и я остро ощущаю успокоение, благодать. Ведь я так долго требовала, так долго ждала – и вот…

Еще я четко понимаю, что сейчас меня позовут. Подойдет моя очередь, и я наконец смогу получить истинный ответ.

Нетерпения, тревоги, суеты, страха нет. Все просто ждут, терпеливо, с достоинством. Мы все там оказались не просто так, мы выполняем миссию. Какую – не знаю, но чувствую и понимаю, как это важно.

И я начинаю повторять про себя вопросы, которые я должна задать Ему. Главные вопросы, волнующие меня много лет. Только бы не забыть!

Почему-то я понимаю, что должна идти, хотя меня никто не позвал. Я отрываюсь от колонны и – иду!

У гениального художника Эрика Булатова есть картина: на черном фоне дверь – свет проникает только из узкой щели, из-под двери. Что это? Узенький выход наружу, туда, где надежда? Когда я рассказывала свой сон Эрику, он, услышав про мою дверь, заплакал.

Дверь в никуда? Или дверь в истинный мир, дверь в познание?

Меня ничего не будоражит и не пугает – я знаю, что там хорошо. Предчувствую, что за дверью свет еще ярче, еще пронзительней. Откуда оно?

Дверь открывается, и мне надо сделать первый шаг. Но это не твердь, не земля, не настил, а какое-то синее, прозрачное и при этом густое и плотное звездное пространство – воздух, космос, небо? Не понимаю, но не боюсь. Я делаю это абсолютно бесстрашно – этот шаг в пространство, в бездну и синеву, почти в никуда – и понимаю, что делаю правильно.

И снова свет – манящий, оглушительный, накрывающий, проникающий и затопляющий меня – он потрясает. Он не ослепляет – он наполняет меня свободой, спокойствием, радостью.

Почти исчезает его необъятная синева, пропадает, переливаясь, перетекая в светлый, прозрачно-серебристый, яркий, снова пронзительный, но не слепящий, не тревожащий свет. Я вижу слабые очертания, ореолы или тени трех фигур – очень светлые тени. Фигуры подвижны, и они видят меня. Они готовы меня заметить! Я вижу их и даже общаюсь с ними.