Можно я побуду счастливой?

В последний раз я там была в детстве с бабушкой Клавой – мы пришли как в музей. Так я и воспринимала тогда храмы, ведь все мы были советские-пресоветские!

На исповедь в Лавре была очередь. Я подошла к священнику, а он, посмотрев на меня строго и хмуро, задал вопрос, когда я в последний раз причащалась. Я растерялась и пролепетала, что в далеком детстве. Он громко, в голос отругал меня, и я, роняя слезы, бросилась на улицу.

Ревела как белуха – и во дворе Лавры, и потом в поезде. Я пришла с таким трепетом, с такой надеждой, с доверием. А меня за порог и с позором?

Это, наверное, у меня отпечаталось в сознании очень надолго. Потом был благословенный Покровский монастырь в Бюси-о-Нот, где меня поддержали прекрасные женщины, матушка Ольга и матушка Елизавета, игуменья Ольга, научили разговаривать с Богом – ну, как умею! Как делала это моя бабушка Оля. Учили просить милости у девы Марии – защитницы матерей.

– А если я не умею молиться? – осторожно спрашивала я у них.

– Говори с ним своими словами, как ты умеешь. Он все равно услышит тебя и поймет!! Они-то наши защитники! – отвечала мне игуменья Ольга.

Я задумалась. И вдруг в мою голову пришла мысль:

– Блажен, кто верует!

«Какие они счастливые, – подумала я. – Им куда легче, чем всем остальным, – они верят! А я – изгой!»

Два моих самых любимых героя – Альберт Эйнштейн и Дмитрий Лихачев. Сколько я прочитала про них, как много размышляла над их биографиями, судьбами, перипетиями жизни. Узнала из книг, что людьми они были верующими. Разумеется, Эйнштейн – иудей, а Лихачев – православный.

«И что же, – подумала я. – Я не могу уверовать? Два эти гения верят, а я не могу? Что не пускает меня? Да и кто я такая, чтобы подвергнуть сомнению существование Господа? Великие люди, которые знали и понимали больше, чем я, – не сомневались!»

Получается так. Если я не могу поверить в Бога, то должна поверить им – моим кумирам, моим героям!

И я постепенно, по капельке, крошечными шажками начала приходить к Богу.

И тут случилось вот что.

Я увидела сон, о котором позже, спустя много лет, рассказала владыке Иосифу, митрополиту Иваново-Вознесенскому и Вичугскому. Мы говорили с ним долго, подробно. А после владыка сказал, что мечтал бы о таком божьем подарке.

Я развела руками. А что я могла еще сказать? Что ответить? За что именно мне такая выпала честь, не знаю.

Просто – спасибо и все – за прозрение! Доверие. Счастье.

Этот сон перевернул всю мою жизнь. Рассказать его невозможно, приоткрою лишь краешек.

Я вижу огромный зал. Его заливает свет – густой, молочно-белый. Колонны, уходящие в небеса-купола. Потолка, крыши нет, уходят колонны далеко ввысь, в бесконечность."

"Там, наверху, в этой бесконечной и неохватной выси, есть только очень прозрачный, голубой и яркий свет.