На тропе Луны

А невысокую пожилую даму с красиво уложенными белыми волосами с парой темных прядей она видела впервые. Но на всякий случай вежливо поздоровалась. Каринка же так и хлопала глазами, как дурочка, – разговаривать с людьми она не привыкла, а посторонних откровенно побаивалась.

– Почему одни? – строго спросил Марк, но женщина успокаивающе тронула его за плечо.

– Не ругай их, – попросила она. – Ноги целы, вот и бегают, счастливицы. Мой Валерик и рад бы, да теперь уже не сможет… на одной-то ноге.

– Карина пришла к гимнастам проситься, – сообщила взрослым Люсия. – Только ей тетя не разрешит.

Карина попятилась, словно хотела спрятаться за Люськой. От Марка Федоровича это не укрылось.

– Вот как? – шутливо удивился он. – Строгая, наверное. И кто у нас тетя? Волшебница? Предупреждать надо.

Карина засмеялась.

– Не тетя, а муж, и не волшебница, а волшебник, – ответила она.

Люська совершенно не поняла, о чем это они[4]. А Карина вдруг погрустнела.

– Не разрешит, – вздохнула она. – В бассейн не пустила, на лыжи тоже… Даже в школу нельзя мне. – И ее рот поехал углом вниз; с этой гримасы она обычно начинала реветь.

И видимо, не только она. Стоящие рядом взрослые моментально поняли, что рыжая лохматая малявка сейчас заплачет.

– Только хныкать не надо, – сурово нахмурилась дама. – Подумаешь, не пускают. Ты же живая-здоровая, руки-ноги-голова на месте. И у тебя еще все впереди, только сдаваться нельзя. Проси, требуй, бери без спроса. В конце концов, сама всему учись. Знаешь, сколько на свете людей, которые… – ее голос дрогнул, – инвалиды, калеки или просто тяжело больны? Но они способны многого добиться, если захотят. А ты тем более сможешь, особенно если реветь не будешь.

Как захочешь плакать – сразу разозлись. Это, поверь, часто помогает.

Она продолжила бы свой странный монолог, но Марк Федорович снова успокаивающе накрыл своей большой ладонью ее тонкое морщинистое запястье. И спросил у Карины, как ее фамилия.

– Кормильцева? – Он задумчиво сдвинул брови, шумно и некультурно втянул носом воздух, словно внюхивался. – Вот оно как… А твою тетю зовут Лариса Алексеевна? Надо мне с ней поговорить, а то не дело, когда такая большая девочка в школу не ходит. Ты читать умеешь?

Сейчас Карина фыркнула бы ему в лицо, но тогда она была хоть и дикой, но запуганной, не обнаглевшей.

Поэтому девчонка скривилась, молча взяла книгу, лежащую на парапете, и протянула Марку. Тот присвистнул:

– «Небесные механики»[5], замечательное чтение. И ты все тут понимаешь?

– Угу, моя любимая – «Сказка о Королевстве Кривых Пространств», а вот «Сказка о сожжении Александрийской библиотеки» неправильная какая-то…

– Что же правильного, когда книги жгут, – согласилась дама, с любопытством всматриваясь в Карину.