На тропе Луны

Но это будет уже другая свеча. Если сгорело живое существо – все, конец. Смерть не повернешь вспять, а я на самом деле уже почти неделю назад умерла. Держусь на ослином упрямстве пока что. И последнее, что я хотела тебе сказать, – поройся в моем шкафу, не стесняйся. Там кое-какие побрякушки лежат. Все, как одна, бешено дорогие, большая часть – твое наследство от матери. Хоть как-то она постаралась воздать тебе за жизнь, до рождения еще испорченную…

Карина уже почти не слушала. Внутри бурлила ярость. Если все равно погибать, то почему, ну почему нельзя испробовать все? В голове шевельнулась какая-то странная мысль… Кто? Кто-то совсем недавно рассказывал… ну конечно! Кира.

– Ты не умрешь! – завопила она, вскакивая на ноги.

К черту все эти рассуждения о непоправимости! Сейчас главное – сохранить жизнь, а потом она отправится в Трилунье и уже там будет искать способ все исправить.

Превращаться целиком или хватит одной головы? В последнее время круто стало получаться. Но в какой-то жуткий момент она не совладала с собой, и вместо девочки с головой волка на Ларису бросилась гигантская зверюга, в которой не было ничего человеческого, разве что обрывки затихающих мыслей.

Лариса взвизгнула. Визг был жуткий, похожий на отчаянный ор, но это не был крик боли, только ужаса. Вместо горла (О-о-о, почему горла? Она же не собиралась никого убивать!) зубы волчицы вцепились в руку. И это была не тонкая, бледная рука Ларисы, а здоровенная, мускулистая лапа. Вторая рука кое-как ухватила брыкающуюся Карину за загривок и сильно встряхнула. Не больно, но… человеческий разум вынырнул из-под волчьего.

– Успокойся, девочка, успокойся, – почти ласково бормотал Кира.

Через глубину проскочил, похоже."

"Карина лупила лапами по воздуху, словно была не волком, а распоследним зайцем. Одной рукой, да еще той самой, с недавно отросшей кистью, Кира не смог бы долго ее удерживать. Из второй руки, которую Карина сжимала зубами, уже хлестала кровь, заливая волчице пасть и ноздри. Прямо перед ее глазами по руке неожиданной жертвы расползался здоровенный синяк – видимо, злополучный ликантроп вскочил с кровати, вырвав капельницы из тела, что называется, «с мясом».

Лариса при этом продолжала орать сиреной, откуда только силы.

В дверь ввалился Марк. К счастью, он моментально оценил обстановку и, даже не превращаясь в льва (или человекольва?), бросился на помощь Кире. Он кое-как разжал Каринины челюсти, а потом захватил пасть в импровизированный капкан из собственных ручищ.

– Малявка, ты слышишь? – словно с другого конца Вселенной донесся до нее голос Киры. – Вернись.