На тропе Луны

– Петр Ильич, не отвлекайтесь, у нас мало времени. Это мой внук, он четырехмерник.

Бабушкин голос звучал совершенно спокойно, но Митька понял, что попал в передрягу. И если она хорошо закончится, то бабушка ему устроит веселую жизнь.

– Да что вы, Ангелия Витольдовна, – захихикал старикашка и с удивительной для такой развалины скоростью оказался прямо возле Митьки. – По-моему, наш председатель скрыл от нас что-то важное…

– Ваш председатель, – с презрением ответила Ангелия, – и мой ученик. Который, как видите, пытался пройти в Трилунье искусственным коридором, за что и поплатился частичным омертвением. Поскольку за ним должок, а толку от него в таком состоянии чуть… я по-прежнему настаиваю, что от него надо избавиться.

Ничего себе бабуленька.

Резанов захрипел, замычал и почти внятно выругался.

– Нет! – Петр Ильич аж заплевался от несогласия и возмущения. – Он будет жить, пока я не вытяну из него подробности его распроклятых исследований. Он же пытался адаптировать для условий Земли этот самый ритуал… как его? Иммари? Мне, черт побери, до зарезу хочется растянуть свою жизнь лет эдак на пару сотен. Так что никаких «избавиться», пока он не расскажет нам все. И про исследования, и про детенышей. Внук, говорите?

Он протянул свою сморщенную лапу прямо к Митькиному лицу.

– Грабли убрал, – огрызнулся мальчик.

Но тот лишь щелкнул пальцами, и Митьке словно лампочку в лицо направили – на концах стариковских артритных пальцев загорелся яркий-преяркий шарик.

– Сдается мне, я уже видел этого невежу, – ехидно заявил Петр Ильич. – На слайдах Арнольда Ромуальдовича. И мальчик там прелестные трюки выкидывал. – И он, не удержавшись, прямо-таки завизжал в лицо Ангелии: – Значит, твой внук волк, ты, лживая старая крыса?!

– За крысу отв… – начал было Митька.

– Уууыыыыеее, – зашелся Резанов.

– Гедеминас, вон! – рявкнула бабушка, но не успел Митька ослушаться (покидать поле предполагаемого боя он не собирался), как его вдруг запросто схватили за шиворот и втащили обратно в глубину стены.

– Эй, пусти, ща получишь! – зашипел Митька, но, оказавшись в коридоре, рассмотрел «нападавшего». – Арноха, ты?

Это действительно был Арно Резанов собственной персоной. Тоже босой, в толстовке и пижамных штанах.

– Тебе туда нельзя, – сонным и каким-то потусторонним голосом сказал он, – там опасно.

Вот уж не поспоришь. Запертая бабушкой дверь словно накалилась, и из-под нее вырывались сполохи света. Дымом, впрочем, не пахло.

Арно не обратил на это никакого внимания. Он вяло махнул рукой и, загребая ногами, направился было в свою комнату.

– Куда? – Митька рванул его за плечо, развернул к себе лицом.