Намбандзин (СИ)

Прокормить на болотах такую ораву без подвоза продуктов невозможно. К сентябрю голод дал результат. Сохэи обратились к Оде Нобунаге с предложением выпустить их семьи. Надавили на самурайскую честь: мол, мужчины должны воевать с мужчинами.

— Они таким способом пытаются избавиться от лишних ртов, чтобы дольше сопротивляться нам, — предупредил я даймё.

— Знаю, — сказал он и согласился на предложение, указав место, куда должны выйти те, кто хочет покинуть осажденных."

"В основном это были женщины, дети и старики, но и мужчин хватало, причем некоторые остались в буддистской одежде и с выбритыми головами, хотя прекрасно знали об отношении Оды Нобунаги к монахам. Всего было около двенадцати тысяч человек. Они заняли все возвышенное место, на котором выращивали овощи и пшеницу. Урожай давно собрали, и на полях осталась сухая ботва и высокая стерня, в которой копалась детвора, выискивая утерянные колоски.

По приказу Оды Нобунаги мое подразделение вместе с приданными асигару-яри, готовое к бою, стояло между замком Нагасима и этим местом, чтобы, как я думал, остановить сохэев, если попробуют прорваться вслед за вышедшими. Я предполагал, что наши воины обшмонают последних, отберут все ценное, после чего отпустят. Может быть, убьют несколько монахов для острастки и чтобы потешиться. Я недооценил Оду Нобунагу. Хитрость сохэев нарвалась на его коварство.

По звуку труб большой наш отряд встал позади моего, перекрыв дорогу, по которой вышли осажденные. После чего трубы позвали в бой. Отважные воины, в первую очередь самураи, напали на вышедших со всех сторон. Рубили катанами и кололи копьями без пощады женщин и детей. Я отвернулся, чтобы не видеть то, что не могу остановить. Крики, стоны, призывы о помощи слились в протяжный гул, в котором я не хотел вычленять отдельные звуки. Это была симфония под названием «Хочу жить за чужой счет», причем исполняли ее обе стороны, только для одних звучала финальная часть, а для других начало или середина. У меня появилось предположение, что это еще и ритуал, повязывавший кровью Оду Нобунагу с его армией. Теперь любой его воин — смертельный враг Икко-икки и наоборот.

Поняв, что оказались в западне, толпа заметалась, громко истеря. Кое-где удавалось прорвать кольцо убийц, но дальше поджидали лучники, а особо резвых догоняли конные самураи. Тех, кто прыгал в реку и пытался уплыть, догоняли и убивали воины на лодках. Били веслами по голове, пока не утонет. Вода в реке вскоре стала бледно-коричневого цвета.

Я видел, как несколько человек спрятались в тростнике, зарывшись в ил. Закладывать не стал. Всегда кому-нибудь должно повезти.

— В следующем году мои крестьяне соберут на этом поле богатый урожай! — весело произнес Ода Нобунага.

Кому что, а курке просо.