Намбандзин (СИ)

В Западной Европе уже несколько веков назад использовали требушеты, метавшие камни в пару центнеров, а здесь всё было в зачаточном состоянии. Для метания стрел и камней использовали станковые арбалеты разной величины, отправлявшие снаряды на дистанцию от нескольких десятков до нескольких сотен метров, и гибкие стволы (доски), нижний конец которого надежно крепили, а верхний с «ложкой» для камня нагибали с помощью веревок, а потом отпускали. Подобием требушета можно назвать хассекибоку (машина летающих камней) — приспособление коромыслового типа, на один конец которого клали камень или бомбу, а второй резко опускали с помощью веревок человек восемь-десять, но одну очень большую обслуживали четыре десятка. Впрочем, для того, чтобы доставить во двор замка с дистанции полсотни метров керамическую бомбу весом в полкило хватало гибкой доски, что и продемонстрировали с помощью боеприпасов, изготовленных моими людьми. Результативность их была очень хороша, потому что на малом пространстве было собрано много людей. Если бомба залетала во двор, что, к сожалению, случалось не всегда, осколки выкашивали по несколько человек за раз.

Сохэи продержались несколько часов. Волны атакующих накатывались на их укрепления одна за другой, вскоре передвигаясь по трупам и тяжело раненым соратникам, слоев которых под стенами с каждым разом становилось все больше. Изрядно потрепанные подразделения сменяли новые, и штурм продолжался. Сперва мы преодолели стены, и сражение переместилось во двор, где осажденные уже не имели преимущества более высокой позиции, но и наша «артиллерия» прекратила обстрел. Что там происходило, я не видел, только слышал крики, стоны и звон оружия. Судя по звукам, рубились там знатно. Вскоре шум стал затихать. Видимо, уцелевших сохэев загнали в трехъярусную тэнсю. Терять людей на захват башни не сочли нужным, подожгли ее. Кто-то попытался вырваться из горящего сооружения или предпочел погибнуть от меча, а не от огня. Несколько десятков человек, как предполагаю, самых нерешительных или мечтательных, остались в тэнсю. Не знаю, на что они надеялись. Может быть, хотели задохнуться от дыма. В итоге оказались на крыше третьего верхнего яруса, куда уже подбирались алые языки пламени. Смерть от огня слишком мучительна, поэтому многие предпочли другую — прыгнуть вниз. Там выживших добили наши воины. Самые нерешительные сохэи все-таки погибли в огне, потому что тэнсю, выгоревшая снизу, резко «просела» и развалилась, скинув в самый жар тех, кто еще оставался на крыше. Наверное, это было наказание за то, что выбрали сразу два пути, причем прямо противоположные — монаха и воина.