Наследник для авторитета

Что ж, Эльвира, я окончательно убедился, что ты не типичная ночная бабочка, но все же склонна к жадности. Деньги, переданные через Макса, приняла без зазрения совести. Насчет стриптиза минус грех, но все еще недостаточно, чтобы заслужить воспитывать моих детей. Зря сказал о твоей беременность этому уроду, но вряд ли после этой ночи он сможет когда-либо открыть свой хлебальник. Мертвые не говорят.

Глава 9

Я нахожусь в этом доме уже несколько дней. С тех самых пор, как Шамиль оставил меня на попечение Хаят, я видела его только издалека. Он уходит очень рано, а возвращается поздно. Если вообще приходит домой ночевать. В груди тлеет какое-то неприятное чувство, но я гашу его на корню. Нечего думать об этом гаде.

Комната, в которую меня поселили, светлая и просторная, с большой удобной кроватью и отсутствием каких-либо режущих предметов. Предусмотрительно, но ко мне не относится, подобных мыслей у меня никогда не возникало, даже в самые худшие времена. Внезапно раздается стук.

– Эльвира, – прохладный голос Хаят, – хозяин ждет Вас к ужину.

Задерживаю дыхание, живот сводит болезненным спазмом, но я встаю, не чувствуя под собой пола. Выдыхаю, делаю глубокий вдох и иду к выходу. Перед смертью, как говорится, не надышишься. Делаю шаг из своей уединенной комнаты, не ожидая от этой встречи ничего хорошего. Спускаюсь и иду в сторону обеденной залы. В этом доме с этим строго – завтрак, обед, ужин только по расписанию и внизу. Пару раз я настаивала, что мне лучше в комнате, но никто меня не слушал, так что я лишний раз убеждалась, что мое слово здесь ничего не значит. Встаю возле двери и не решаюсь войти. Вот только, видимо, мое присутствие для него не секрет.

– Проходи, Эльвира, – раздается мужской приказ.

Тяжелый, холодный, без лишних эмоций. Сглатываю и толкаю дверь, ступая в обитель Преисподней.

– Присаживайся, – даже не поднимает на меня взгляда, делает просто широкий жест рукой в сторону накрытого стола.

А там пир. Когда я сидела тут одна, меня пичкали только постной едой, без излишеств. На секунду становится обидно, но я гашу это чувство, не позволяя нелепому ростку этого противного чувства пустить в моей душе отравленные корни. Сажусь молча, беру приборы и не отказываюсь от угощений. Когда еще придется насладиться пищей.

– Итак, – бросает салфетку на стол, – нам нужно поговорить.

Поджимаю губы, сдерживаю стон, настолько неприятно мне давно не было. Я знаю, о чем пойдет речь, но, сколько бы ни думала об этом, выхода не находила. Да и подготовить себя к такому невозможно.

– О чем? – спрашиваю, не в силах терпеть тишину и молчание, прерываемое лишь тиканьем часов.

И это так сюрреалистично, но в то же время отражает мое состояние, что мне не по себе.