Наследник для авторитета

– Нет, нет! – в панике кричу и тянусь ногтями к лицу своего похитителя, – куда вы его везете?

В моем голосе и внутри меня неподдельный ужас неотвратимого, тисками обхвативший сердце и не позволяющий мне здраво мыслить."

"– Твой Гриша, – выплевывает сквозь зубы, – покусился на то, что принадлежит мне, а за это нужно платить, девочка.

– Ничего твоего здесь нет! – кричу, бью его по плечам, обороты набирает истерика.

– Ошибаешься, – отпускает мое горло и говорит уже спокойно, – ты принадлежишь мне, и ребенок в тебе также принадлежит мне, кукла. Не думала же ты, что имеешь право голоса? Право выбора? Кто ты такая? Стриптизерша из захудалого бара? М?

Он прекращает мои попытки задеть его и обхватывает кисти рук, не позволяя более себя бить.  По моим щекам текут слезы бессилия и злости.

– Ненавижу тебя, ненавижу! – рыдаю и кричу, выплескивая всю накопившуюся обиду и ярость, но лицо его, словно гранит, ничего не выражает.

Мне даже кажется, что и не человек он вовсе, а настоящий робот.

– Мне плевать, – единственный равнодушный ответ.

А после меня грузят в его машину и увозят в сторону чужого дома. Месту моего заточения. Я лишь могу наблюдать, как Шамиль садится в другую тачку и едет за фургоном. Страх за Гришу нарастает, но силы покидают меня. Ощущение, что я птичка в клетке, только увеличивается пуще прежнего. Меня заводят в его кабинет, никто со мной не разговаривает. Я сижу в кресле неизвестно сколько времени, настолько сильно опустошена и морально раздавлена. Даже слез, казалось, не осталось. А затем раздается щелчок. Подскакиваю и оборачиваюсь. Внутрь кабинета заходит Галаев. Я сразу же осматриваю его и замечаю, что костяшки сбиты и в крови. Обхватываю живот и отступаю. Прости меня, Гриша.

Галаев молчит, лишь подходит к столу и достает оттуда документ, порывисто кидает его на стол.

– Зря ты так, Эльвира, – холодно бросает мне и кивком приказывает сесть.

Ноги меня не держат, так что я нехотя подчиняюсь.

– Подписывай, – кидает мне ручку.

У меня дрожат руки, но я раз за разом перечитываю документ и никак не могу сосредоточиться. Буквы плывут перед глазами, в уголках их скапливается влага, горло перехватывает спазмом.

– Ч-то это? – уже в который раз переспрашиваю.

– Твой отказ от ребенка, – говорит холодно, спокойно, словно не он предлагает мне вопиющее моральное преступление.

– Я не подпишу, – кидаю бумаги на стол и резко встаю.

Мерзко находиться с ним в одном помещении. И страшно. Дико, безумно. Я перечу мужчине, в руках которого сосредоточена огромная власть. И он – мой враг, который не гнушается ничем, чтобы отобрать моего ребенка.

– У тебя есть выбор, девочка? – откидывается в кресле и берет сигарету.

Смотрит на меня и недовольно ставит ее на стол. Беспокоится о здоровье ребенка.