Наследник для авторитета

Ее неповторимым терпким запахом юности и небрежной сексуальности.

– Добрый день! – здоровается она хриплым и тихим голосом, не поднимая при этом головы.

– Поня-я-я-тно, – тянет отец, оглядывая девушку.

Затем смотрит на меня понимающим взглядом, словно мужчина на мужчину. Сжимаю спинку ее стула от злости. Хочется укрыть ее от его настойчивого взора, так что с вызовом смотрю ему в глаза. Погодя, он отводит свой, оставляя мне право распоряжаться в своем доме. А скорее признавая, что теперь я сам волен решать, что делать. Не знаю, с чем это связано: с рождением детей или с чем-то иным. Но тут подает голос мама.

– А мне вот ничего не понятно, – фыркает, промачивает горло водой, – детей мы так и не увидели, я надеюсь, что отец твой, Шамиль, чего-то недопонял, и как дети окрепнут, отправишь их нам. Все это неприемлемо, если Мадина…

Чувствую, как вскидывает голову и напрягается Эльвира. Тут же подается вперед, каждая мышца в ее теле напрягается, словно перед броском. Кладу ладонь на ее плечо и пожимаю, лишь бы она ничего не ляпнула.

– Остановись, мама, – устало вздыхаю, надоело уже воевать со всеми членами семьи и окружающими.

– Но когда ты женишься, это будет уже совсем неприлично… – всплескивает экспрессивно руками, почти срывает платок с головы.

– Мы поговорим об этом после обеда, – говорю уже спокойней и присаживаюсь на свое место.

Киваю прислуге, чтобы приносили блюда. Родители молчат, все же культура трапезы в нашей семье довольно священна, и скандалить за столом у нас не принято. Выдыхаю на время.

– И что вы планируете дальше? – спрашивает после паузы мама, обращаясь к Эльвире.

Голос у нее уже более-менее вежливый, без претензий, так что я пока что спокоен. Та молчит, только пожимает плечами, но я вижу, насколько ей неприятно наше общество.

– Учитесь? – задает повторный вопрос родительница.

– Училась, – уклончиво отвечает девчонка, а я хмурюсь.

Нужно перечитать досье на нее и решить вопросы касательно ее семьи. Пускать на самотек все, что касается и ее, и наших детей, больше нельзя. Осталось решить вопрос с Фархатом, а там, думаю, и предатель проявит себя. Пока тишина…

– Кто родители? – никак не угомонится и продолжает допрос мать.

– Давайте спокойно поедим, – прерываю односторонний разговор, давая всем нам передышку и своеобразную отсрочку.

Дальше мы с отцом обсуждаем клановые вопросы и бизнес, женщины же молчат, как и принято у нас в роду. И если мама делает это из уважения, то Эльвире просто не интересно ничего из того, что касается нашей семьи. Когда обед заканчивается, она пулей вылетает из столовой, и мне кажется, что я даже слышу поспешный стук шагов по лестнице.

– Что за неуважение, – презрительно кривится родительница.

Отец же поддакивает ей.