Изобличитель. Кровь, золото, собака

Двое, поднявшись на террасу, сняли картузы с лакированными козырьками и низко поклонились. Дядя Казимир барственно склонил голову в ответ, после чего пригласил к столу. Последовали отнекивания, новое приглашение и новые отнекивания – по мнению Ахиллеса, это был отработанный ритуал, как-то очень уж плавно, без малейших эмоций звучали слова.

Лишь после третьего приглашения гости уселись на принесенные слугой плетеные стулья – на самый краешек, поданный им чай пили крохотными глоточками, не тянулись за вареньем или медом – видимо, и это был ритуал.

Ахиллес разглядывал их с большим любопытством – в Сибири этой неприглядной разновидности человеческой породы почти что и не было, да и здесь попадались на глаза лишь пару раз – исключительно в Самбарске, он впервые оказался в здешней сельской провинции, если не считать прошлогодних маневров, но тогда ему, разумеется, было не до того, чтобы разглядывать аборигенов с этнографическим интересом.

Крепкие бородатые мужики лет за сорок, одеты прямо-таки классически для сельских жителей простого звания: поддевки, рубахи-косоворотки, как положено, навыпуск, шаровары и сапоги.

Вот только поддевки из недешевого тонкого сукна, с отделанными бархатом карманами, да и шаровары не из домотканины, рубахи шелковые, подпоясанные не веревками, а шелковыми же витыми шнурками, лакированные сапоги «бутылками», часовые цепочки, правда, не золотые, а серебряные, но массивные (для крестьянина-бедняка часы – непозволительная роскошь).

Именовались эти персоны в деревне кулаками и мироедами (поскольку, как крыса в головке сыра, выедали изнутри крестьянский «мир», общину). Как бы ни прибеднялись, а руки выдавали – белые, пухлые, без единой мозолинки, не знавшие обычного крестьянского труда (у многих вообще не было своей земли, обходились арендованной).

Денежку они промышляли средствами, закону не противоречащими, но несколько дурно пахнущими: задешево скупали зерно у бедняков, или вовсе безлошадных, или собравших столь скудный урожай, что невыгодно было бы везти его на ярмарку – и сами на этих ярмарках продавали, понятно, дороже. Не гнушались и ростовщичества, давали безлошадным в аренду лошадей, отчего тоже имели немалую выгоду, они же держали лавки и кабаки.

Полные хозяева здешней жизни, одним словом. Кто-то рассказывал Ахиллесу любопытную вещь: любой из кулаков без труда мог отгрохать где-нибудь на окраине села настоящие хоромы, но мироеды поступали совершенно по-другому: старались втиснуться посреди самых бедных домишек, пусть даже на пятачке, где построишь лишь тесную избушку. Причины были самые житейские: стоящие в отдалении хоромы очень даже свободно могли однажды ночью вспыхнуть ясным пламенем.