Изобличитель. Кровь, золото, собака

Уму непостижимо! Грязные, неграмотные дикари, но способности проявляют поразительные! Расскажите, милейший Ахиллес Петрович!

– Что ж, для хорошего человека не жалко…

Ахиллес преподнес парочку придуманных на ходу историй о страшных шаманах-каˆмах, бивших в барабаны, об их диких плясках вокруг костра, о том, что сам воздух в чуме в это время словно бы наполнялся чем-то вроде электрических искр, а очертания предметов и замерших в почтительном страхе зрителей менялись, чуть расплывались, колыхались, словно видимые через висящий над костром раскаленный воздух.

О странных, нелюдских, скоргочущих голосах, раздававшихся непонятно откуда, о таинственных тенях, маячивших в темных углах. Он боялся одного – переиграть. Однако Дульхатин слушал восторженно, едва ли не раскрыв рот, как дети слушают сказку, – и дядя Казимир тоже. Остальные слушатели, он порой подмечал краем глаза, вели себя гораздо более индифферентно. Доктор Кравченко сидел с таким выражением лица, словно не верил не только рассказам о могучих шаманах, но и тому, что солнце поднимается на востоке, а садится на западе. В глазах Иоланты определенно таилась хорошо укрытая скука. Не похоже, чтобы этих двоих всерьез занимал спиритизм – в таком случае, какова же их роль в событиях? Ванда, надо отдать ей должное, внимала с заинтересованным видом – но Ахиллес прекрасно понимал, что мысленно она просто покатывается от хохота. Мачей довольно неискусно притворялся, будто тоже слушает, – но под шумок набуровил себе полную чашку рома, чуть закрасив его чаем, и откровенно блаженствовал, потягивая благоухающий далекой экзотической Ямайкой нектар.

Сделав эффектную паузу, Ахиллес закончил:

– И я собственными глазами видел исчезнувшую в самом темном углу чума тень громадного волка… Вы, конечно, можете не верить, дамы и господа…

– Ну отчего же, отчего же! – энергично возразил Дульхатин.

 – Тонкий мир щедр на сюрпризы, и многих его тайн мы еще не постигли… – Он печально покачал головой. – Только подумать – грязные неграмотные инородцы… Дух захватывает при мысли, каких высот можно было бы достичь, соединив их чисто интуитивные достижения с цивилизованным мастерством Европы…

Ахиллес чуточку иронически подумал о себе в третьем лице: «Импровизированное гастрольное выступление сыщика-любителя имело большой успех у благородной публики».

– Ахиллес Петрович, голубчик, расскажите что-нибудь еще! – почти умоляюще воскликнул Дульхатин. – Вы, я вижу, большой знаток предмета, слушать вас интересно и познавательно!

Похоже, этот «магистр» загадочного Шотландского ордена (очень может быть, расположенного вовсе и не в Шотландии) всерьез верил в ту галиматью, что преподносил доверчивым людям на спиритических сеансах.