Изобличитель. Кровь, золото, собака

 – Об этом потом расскажешь, а сейчас скажи-ка ты мне: пока мы здесь, тебе, случаем, никакие кошмары ночные не снились?

– А то как же, – словно бы даже буднично ответил Артамошка. – Только не сонные кошмары, а натуральные видения наяву. Этой вот ночью.

– Расскажи-ка подробно, – навострил уши Ахиллес.

– Я, ваше благородие, издалека начну, с детства, а то без этого непонятно будет… Когда мне было годочков семь, играл я на улице с соседскими мальчишками – и тут к нам бешеная собака забежала. Лето жаркое выдалось, а они большей частью в жару и бесятся. Да не какая-нибудь шавка: здоровущая, как волкодав, а может, волкодав и был – скрюченная, идет поганой такой трусцой, слюна струею из пасти, глаза горят… Ну, тут все, и стар и мал, спасаться кинулись, куда только можно.

Хорошо мы, трое мальцов, под деревом играли – старый вяз, высоченный, выше крыш. Как мы на самую верхушку взлетели – любая кошка обзавидуется! А она, стервь, свернула аккурат к нашему вязу, башку задрала – хоть бешеные ее обычно низко держат, – уставилась на нас гнусными своими буркалами, горящими, как уголья, скалится… Хоть и понятно нам, что до нас ей не добраться, собака ж не кошка, чтоб по деревьям лазить, а все равно жутко. Петька даже штаны намочил, и никто над ним не смеялся – тут и взрослый в штаны надуть может… Тут набежали городовые, аж четверо, начали по ней палить наперебой и быстренько прикончили. Только нас потом еще долго уговаривали с дерева слезть всем миром – видим, что кончилось все, а руки так вцепились в сучья, что разжать их нет никакой возможности. Ну, все ж слезли… С неделю мне потом эта тварюга снилась – то она меня кусает, то просто ко мне идет, по-человечески похохатывая, а у меня будто ноги отнялись, с места двинуться не могу… Орал благим матом, просыпался, долго потом заснуть не мог, иногда всю ночь она за мной гонялась. Мать нашла бабку, та шептала что-то, отваром каким-то поила… отпустило, но не насовсем. Не раз еще снилось – и даже потом, когда я вошел в совершеннолетие. Даже за время службы раз снилось…

Ахиллес уже сделал для себя некоторые выводы, но кое-что еще требовалось прояснить. Он распорядился:

– Валяй дальше."

"– А дальше – пришел я вчера поздним вечером в имение, когда все, и господа и прислуга, давно отужинали, и кишка на кишке у меня военный марш играет: пил-то водочку, а закуска в кабаке небогатая… Вот я проявил солдатскую смекалку, пошел на кухню в рассуждении, чего бы раздобыть.

Стряпуха, что для прислуги готовит, уже спать ушла, а повар на месте, что-то там к сегодняшнему завтраку приготовляет. Повара – оне большей частью толстые и добродушные, должность такая. Вот и здешний оказался такой, не погнушался солдатом, хоть и реальное училище, мне слуги говорили, закончил, и на поварской диплом учился.