Навеки

Вы читали ту знаменитую книгу о ней?

– Да, – удалось выдавить мне.

– Именно я пробила ее издание. Бедный парень, написавший эту прелесть, едва закончил колледж и послал рукопись с разоблачениями той деревенской колдуньи из Кентукки всем издателям Нью-Йорка, но никто не пожелал ее публиковать. Назвали ее клеветнической, а кое-кто объявил макулатурой. Наконец, он отправил свое сочинение моему мужу, который, должна сказать, не прочитал в своей жизни ни одной книжки, но я-то любила почитать и решила, что эта вещь великолепна. Какой типичной охотницей за состоянием оказалась та неотесанная девица! Я сказала мужу, что он обязан опубликовать эту историю.

Даже подначила: «Она как раз из таких как ты, настоящая малютка-деревенщина». Знаете ли, мой муж родился в Теннесси. Ну, а продолжение вам наверняка известно. Книга вышла и принесла миллионы. Конечно, семья Монтгомери мигом подала в суд. В конце концов, им пришлось защищать свое имя, но мой муж был к этому готов. Он подделал бухгалтерские отчеты. На самом деле тираж был вдвое больше, чем он заявил в суде, так что хотя ему пришлось сколько-то заплатить Монтгомери, но это было ничто по сравнению с тем, сколько на самом деле заработала для нас эта книга.

Сильвия хихикнула, крайне довольная своими свершениями. Когда она доверительно положила свою ладонь на мою руку, мне пришлось глубоко вдохнуть. Хотелось испепелить ее руку, все ее тело. По-настоящему.

Не обращая на меня внимания, Сильвия продолжила откровенничать, по-прежнему находясь под моим воздействием, заставлявшим ее выкладывать все тайны.

– Потом, когда муж той девчонки исчез, именно я первой предположила, что это она убила беднягу.

Конечно, Ховард довольно много заработал на этой книжонке, но и на штрафы ушло немало, и ему это, естественно, не понравилось. Старикан не любит проигрывать. И когда Монтгомери отдали его деньги на благотворительность, они словно всем дали понять, что деньги моего мужа недостаточно для них хороши. Могу вас уверить, Ховард впал в ярость и отомстил высокомерной семейке. Заставил весь мир поверить, что Малютка-деревенщина прикончила своего мужа. О! Посмотрите-ка на часы. Мне уже пора. Приятно было поболтать с вами. Давайте садиться рядом каждый вечер. Вы мне отчасти нравитесь. Может быть, мы подружимся.

Я смотрела, как Сильвия выплывала из комнаты, и, словно на пленке, в моей голове прокручивались разные эпизоды. Все страдания, которые проклятая книга причинила моей семье. Монтгомери винили себя в том, что нетактично поддразнивали меня, но они-то делали это с любовью, и никогда со злобой.

А мои дети! Я подумала о дочери и племяннице. Им пришлось сносить колкости и насмешки. На их глазах какая-то женщина накинулась на меня.