Не бесите Павлика

Сказать по правде, боль уже практически утихла, остался лишь легкий дискомфорт, когда кистью шевелишь, но моей спасительнице от этом знать совершенно не зачем.

Она так забавно металась по дому в поисках чистого тряпья, что я только посмеивался в бороду. Наконец, Юля принесла простынь, состроченную из двух узких полотен.

— Не возражаешь, если я ее разорву?

— Рви, — согласился милостиво и устроился поудобнее, наблюдая за тем, как она пыжится, пытаясь разодрать ткань.

— Руку давай, — скомандовала после того, как наделала из простыни длинных лент с разлохмаченными краями.

Я, все так же пряча усмешку, покорно протянул руку.

Высунув от усердия язык, Юля начала меня пеленать. Именно так, иначе и не скажешь. Она умудрилась смотать такой кокон, что моя рука стала похожа на огромный, кривой чупа-чупс, из которого торчали только кончики пальцев.

В довершении сделала петлю, перекинула ее мне через шею, заставила просунуть руку, и отступив на два шага назад довольным взглядом окинула результаты своих стараний.

— Ну как? Легче? — поинтересовалась, с надеждой заглядывая в глаза.

— Угу, — только и смог промычать.

По-моему, рука начинала неметь, а торчащие из кокона пальцы приобретали нежный синеватый оттенок.

Медсестра от Бога!

* * *Улучив момент, когда она заскочила к себе в комнату, я дернул край повязки, пытаясь высвободить несчастную руку, которая уже начинала болеть не из-за травмы, а из-за безжалостной медицинской помощи высококвалифицированного специалиста. Повязка не поддавалась, потому что кто добрый для надежности закрепил ее в конце тройным морским узлом.

Вот Юля! Вот помощница!

Тут она вышла из комнаты, и я поспешно выпрямился, отдёрнув здоровую руку, которой пытался расковырять свои оковы. Девушка это заметила:

— Болит? — спросила, сочувственно заглядывая в глаза.

— Угу, — невразумительно промычал, пытаясь вспомнить из курсов первой помощи пройденных сто лет назад в автошколе, сколько времени конечность может быть перетянута в теплое время года.

— Бедный, — аккуратно, словно еще опасаясь, похлопала меня по плечу маленькой теплой ладошкой. — Могу я чем-нибудь помочь?

Не-не, спасибо! Дальше я сам. Хотя…

— Там в кустах остались инструменты. Надо забрать, а то вдруг дождь начнется.

Небо, кусочек которого был виден из окна, как назло, голубое, чистое, без единого облачка, но Юля не стала спорить:

— Хорошо, я мигом, — поспешила к двери, шаркая огромными тапками.

— Не торопись, — пробурчал ей вслед и, убедившись, что она скрылась за дверью, принялся с остервенением стаскивать с себя этот кокон. Даже пришлось зубами дергать узел, чтобы хоть как-то его ослабить.

Наконец, повязка поддалась. Я ослабил ее до такой степени, что кровь прилила к посиневшим пальцам, и стало неприятно покалывать.