Не было бы счастья...

― Лизавета, в какой комнате стоит телевизор, есть ли в доме телефон и что нового пишут в прессе? ― спросил он меня первым делом и поверг в глубокую задумчивость.

― Телевизора в доме нет, сотовым телефоном пользуется только Эмма Францевна, а газеты мы не выписываем. Барыня говорит, что в прессе все ложь и заказная правда.

― Если нет телевизора, то зачем спутниковая антенна на крыше стоит?

― Спроси что-нибудь полегче, а?! ― разозлилась я.

― С удовольствием. Кто приезжает по ночам на иномарках с погашенными фарами?

― Первый раз слышу... Ты все выдумываешь?

― Ага, ― легко согласился он.

Федор побрился и перестал меня раздражать контрастной чернотой растительности на лице и светлого ежика на голове и смутным ощущением, что мы с ним когда-то встречались.

Чаще всего мы сидели в библиотеке или прогуливались вокруг дома и вели глубокомысленные разговоры на незначительные темы. Я пыталась выведать, часто ли он путешествует в поисках бытового фольклора, случалось ли ему бывать в бывших братских республиках, ну, скажем, в Татарстане, знаком ли с татаро-монгольским эпосом и что он думает о степной нечистой силе, в том числе и о Шайтане? Где находится Тмутаракань и что такое Тартарары?"

"Федор нес полную околесицу, выдумывая ненаучные гипотезы о Чингиcхане и его соплеменниках, утверждал, что татаро-монгольское иго было спровоцировано русичами. Он договорился до того, что заявил, будто Батый напал на Русь по договоренности с некоторыми из удельных князей, которые стремились его руками разделаться с конкурентами. Однако просчитались, хан оказался хитрее и поработил всех. И еще неизвестно, было ли иго тормозом в развитии Руси или благом: вон, сколько в русском языке заимствованных слов, а значит и предметов, идей, понятий.

Я чуть не побила его за такие крамольные слова. Остановила меня только мысль, что мне опять придется тащить его на себе с поля боя.

К сожалению, вынуждена признать, что в своем расследовании о связи Федора с Мустафой, я не продвинулась ни на шаг. Все мои ловкие подходы и наводящие вопросы тонули в его обтекаемых ответах. А, кроме того, у меня создалось впечатление, что и Федор пытается вытянуть из меня какие-то сведения. Он очень интересовался моей биографией, выспрашивал о том, как я попала в дом к Эмме Францевне, и каково работать компаньонкой. Я старалась многословно уходить от ответов на вопросы, ставить его в тупик противоречивыми сентенциями и морочить голову цитатами, почерпнутыми мной во время наведения порядка в библиотеке.

Эмма Францевна неизменно приглашала нас на ужин и забавлялась, философствуя на отвлеченные темы или рассказывая истории из своей бурной биографии. Особенно захватывающим вышел у нее рассказ о расправе над агентом охранки Гапоном.