(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

В ванной собрал необходимое: щетка, паста — что еще нужно?! В спальне открыл комод и взял несколько трусиков с лифчиками, подбирать в цвет старался, но не факт, что попал: все мужчины немного дальтоники и пятьдесят оттенков белого не улавливали. Что-то из косметики и средств гигиены сгреб в несессер. Для Ромы у меня все было, на первое время точно хватит.

Случайно столкнул с прикроватной тумбы симпатичный кожаный блокнот. Он упал плашмя, раскрываясь веером. Я поднял его, узнавая почерк Яны. Дневник?

Глаз зацепился за строчки: они плыли и плясали перед глазами. Нельзя читать! Я захлопнул блокнот с тайными мыслями женщины, хотя руки чесались, я же всего лишь человек. Все это станет правдой, только если она сама скажет… И тем не менее дневник положил в сумку — возможно, ей это нужно, чтобы принять какое-то решение. Яна всегда любила все записывать.

За сыном заехал примерно через два часа. Ромка был взволнован, как и его бабушка.

— Ну что там? — спросила меня мать.

— Пока в больнице, — ответил коротко. — Давай потом, — попросил взглядом. Если будет, что рассказать. — Поехали к маме, — сына подхватил на руки. — Она тебя очень ждет.

— У нее больше не идет кровь из животика? — простодушно воскликнул. Для него все выглядело именно так.

— Нет, все хорошо, — и поймал на себе острый взгляд матери. Она не глупая женщина… Пусть думает, а правду знать никому не обязательно, особенно Каминскому.

Мы с Ромкой заехали в магазин и купили вкусненького, включая симпатичный торт со сливками и яблоками, который Яна любила. День рождения все-таки, нужно отметить.

— Выбирай букет для мамы, — в цветочном бутике тоже задержались.

— Вот этот! — сын выбрал самый большой. Гигантский!

— Вот этот, — отдал продавцу свою карту. Букет жутко дорогой и еще более безвкусный, но дети падки на все яркое. Его матери в любом случае будет приятно, что сын сам выбрал цветы.

— Мама! — Рома влетел в палату, а я нес сумки, пакеты, цветы, и все практически в зубах.

— Привет, сынок, — крепко обняла, когда он забрался на больничную койку. Движение порывистые, но бережливые. Яна берегла и того, еще не рожденного ребенка."

"— Здравствуйте, Елена Ивановна, — приветствовал тещу. — Николай Борисович, — кивнул тестю, который тоже выглядел не совсем здоровым. В палате было уже несколько веников, а на тумбе рядом с койкой лежали карточки дарителей.

— Очень красивый букет, — Яна искренне любовалась, переводя взгляд с меня на Ромку. — Самый лучший! — и пояснила: — Все звонят, поздравляют, узнают, что в больнице и вот… — развела руками.

— Мам, с тобой же ничего не случится? — Рома стал серьезным, подбородок вместе с нижней губой задрожал. — Ты же не умрешь? Ты всегда будешь со мной?

Теща ахнула. Я и сам в шоке стоял.