(Не)Мой (Не)Моя (СИ)

Мне Рома сегодня таких вопросов не задавал. Видимо, ему от мамы нужно это услышать, получить обещание и хранить его в детском сердечке.

— Конечно, я не умру! — Яна гладила его по голове и собирала кончиками пальцев крупные слезы. У самой тоже глаза на мокром месте. — Я никогда-никогда тебя не брошу. Я обещаю, — и перевела взгляд на меня, едва заметно кивнув. Мы пришли к консенсусу: я сделаю все, чтобы не потерять ее; она не будет мне в этом препятствовать. Компромисс!

Через три дня на моем столе лежало досье на Артема Каминского. Секретное. Руслану пришлось поднимать связи в органах, чтобы добыть его.

Занятная информация. Неожиданная. Хотя Каминский-младший всегда казался мне ни от мира сего. Он работал с полицией и генеральной прокуратурой, постоянно в разъездах и сейчас тоже: сложные и страшные дела; несколько серьезных ранений и потерь среди коллег. Раскрытие преступлений стояли в один ряд с похоронными венками. Достойная ли взаимокомпенсация? Мне сложно судить, но этого человека видеть рядом со своей семьей я не хотел бы. Пусть живет свою жизнь, но подальше. Хорошо, что Яна понимала, что для нее опасно выходить с ним на связь и не страдала относительно этого.

Меня самого удивляло, насколько моя голова была холодной. Женщина, которую я люблю и которую безумно боюсь потерять, носила под сердцем ребенка от другого, а меня беспокоило только то, чтобы с ней ничего не произошло и чтобы тот, другой, не предъявил на нее своих прав. Хотя откуда они у него? На малыша возможно, а на Яну точно нет. Она не любит его, но… Любит ли она еще меня? За прошедшие дни она никак не дала понять, что прочитала мое сообщение, а дослушать признание не решилась. Меня это не обижало и даже не удивляло: я должен доказать, что люблю, а она решить, нужна ли ей моя любовь.

Все смешалось. Запуталось. После развода ни один месяц прошел, поздней осенью год будет, но я не мог сказать, что мы расстались или стали чужими. Яна всегда была на периферии моего зрения, в неконтролируемом подсознании жила, приходила во снах и исчезала с рассветом. Ее образ не был чем-то явным. Это не навязчивая идея. Не одержимость в разрушительном смысле. Яна тоньше, а ее сила мягче. Она просто есть в тебе, живет в сердце, греет душу. Яна тепло, а человеку свойственно тянуть озябшие руки к ласковому огню. Ни одна буря и ураган не подарит того, что способно дать пламя женщины. Огонь горит всегда, он вечный, а все остальное картотечно.

Много могло быть определений любви, ее видов и проявлений, но когда только мысль о потере выкручивает внутренности, если сердце не хочет биться, а душа разрывается от боли — значит, все неважно: есть только она. Только моя Яна.

Как сложится наша жизнь с новыми вводными? Мне сложно даже предположить.