( Не ) мой ребенок

Оставьте его мне, а? Я буду любить… Я хорошо его воспитаю!

— Да как у вас язык повернулся такое ляпнуть? — уже не на шутку зверею.

— Вашей Анжеле ребенок не нужен! — продолжает возмущаться Мирослава.

Снова складываю руки на груди:

— А вот это уже вообще не играет никакой роли. Анжела будет делать так, как ей велю я…

— Велю, обеспечу, проконтролирую… И где тут любовь, Глеб Викторович? Я хотела родить ребенка любящей семье, а вы…

— Да боже мой, вы о чем вообще, Мирослава? Что за глупости? У меня нормальная семья…

Однако она будто не слышит меня, совершенно не успокаивается, продолжает молоть чушь:"

"— В нормальной семье люди друг друга любят, проводят вместе вечера, выходные, отпуск. Заботятся о чувствах ближнего, общаются, потому что им интересно, слушают, помогают. И все это не потому, что кто-то зарабатывает, а кто-то нет, а из искренних чувств, из желания угодить, порадовать… Я такую семью хотела для этого ребенка! А не ваше вот это вот «обеспечу достойный уход»…

— Вы где такие семьи видели? — спрашиваю ее с недоуменным выражением лица.

Она вдруг затыкается, смотрит на меня своими огромными глазищами. Наконец выдает:

— Ну где-то же они должны быть. Бывают же счастливые семьи, так?

Ага, в стране розовых пони и единорогов. Ах да, еще забыл про радугу, на конце которой лепреконы держат горшки с золотом.

Наконец мне надоедает перед ней расшаркиваться, говорю как есть:

— Мирослава, вы меня извините, но ваши речи кажутся мне верхом лицемерия…

— Почему? — округляет глаза она.

Наступаю на нее, подхожу почти вплотную и говорю резким тоном:

— Вы сдали первого ребенка на воспитание родителей мужа, с которым сразу развелись. Как-то не тянете вы на мать года. А сейчас вы что делаете? Как я это вижу — попросту пытаетесь выудить у меня побольше денег! Еще какая-то кукушка будет учить меня жизни…

Пропускаю момент, когда ее ладонь летит к моему лицу.

— О-о… — невольно выдаю, когда она отвешивает мне оплеуху.

К слову, удар у нее слабоват, мне есть с чем сравнить, я за детство и юность получил великое множество пощечин и затрещин. Но сам факт! Какова нахалка. И во взгляде ни капли вины, одно сплошное негодование.

— Я бы никогда не сдала своего ребенка кому-то на воспитание! А свои деньги можете засунуть себе в задницу! — визжит она и вдруг зажимает себе рот ладонью.

До меня не сразу доходит смысл первой фразы. А когда доходит, еще сильнее бешусь.

— Где же ваш первенец? Куда вы его спрятали? В сумочку? Совершенно очевидно, что вы его отдали… — и только в эту секунду до меня доходит, отчего она так напугалась собственных слов. — У вас вообще есть ребенок, Мирослава?

Она молчит. Даже не отнимает ладони от лица.

— Паспорт покажи! — требую с нажимом, даже не замечаю, что перехожу на «ты».

Я видел ее паспорт, точнее его копию.